роизнесла через плечо:
роизнесла через плечо: — Это очень хорошо. — Я заметил. — Что заметили? — Ничего. На следующее утро стало ясно: приезд Щукиных перевернул для Наденьки весь привычный порядок дома. Она ходила по комнатам и впервые смотрела на них не так, как смотрела всю жизнь. Всё, что прежде казалось естественным и незаметным, внезапно стало предметом оценки. Здесь мебель стоит неудачно. Там слишком темно. На столе нужна другая скатерть. В гостиной давно следовало что-то изменить. И, конечно, ей самой необходимо было новое платье. Анна Карловна слушала поток распоряжений с возрастающим удивлением. — Надежда Матвеевна, до вчерашнего дня вас совершенно устраивал этот дом. — Потому, что я не видела, как бывает у других. — Теперь увидели? — И поняла, что батюшка вовсе не следит за такими вещами. В этот момент в комнату вошёл Тихон. — За какими именно? Наденька повернулась. — За домом. — Дом стоит. — Вот именно так вы и рассуждаете. Тихон приподнял бровь. — Очень интересно. — Я серьёзно. Вы думаете только о полях, пасеке, мельнице и счетах. А ведь, когда приезжают люди, они видят не ваши книги. Они видят комнаты, стол, как их приняли. Тихон хотел отшутиться, но вдруг посмотрел на неё внимательнее. Она говорила совершенно серьёзно. Ещё недавно Наденька могла прожить неделю, не заметив, что в гостиной переставили кресло. Теперь же чужой дом заставил её взглянуть на собственный иначе. Она сравнивала, замечала, делала выводы. Тихон неожиданно подумал, что это тоже часть взросления. Дом он всегда воспринимал просто: должен быть тёплым, исправным, удобным. Красота, уют, впечатление, которое он производит на гостей, казались ему вещами второстепенными. Но Наденьке предстояло знать не только, сколько даёт поле или как проверить управляющего. Ей нужно было научиться вести дом. На следующий день Тихон попросил передать, чтобы после завтрака она пришла к нему в кабинет. Формальность приглашения сразу насторожила Наденьку. Обычно она входила к нему, когда хотела, а теперь явилась почти чинно и спросила: — Вы меня звали? — Звал. Садитесь. Она села напротив стола. — Я подумал над тем, что вы вчера сказали. Надежда сразу оживилась. — И? — И решил, что вы правы. Она даже не скрыла удивления. — Правда? — Не привыкайте. Наденька улыбнулась. Тихон продолжил: — Мы ждём гостей. Значит, кто-то должен продумать, как их встретить, чем занять, что подать к столу. До сих пор этим здесь занимались по необходимости и без особой системы. Теперь я хочу поручить это вам. Улыбка медленно исчезла с её лица. — Мне? — Вам. — Всё? — Всё, что касается приёма. Наденька смотрела на него уже не с восторгом, а с растущей тревогой. — Но я не знаю, что подавать на обед. — Узнаете. — А если Марья Ивановна чего-нибудь не ест? — Предложите другое. — А сколько блюд должно быть? — Подумайте. Она растерянно замолчала. Тихон видел, как в ней борются радость и испуг. Ещё вчера ей казалось, что достаточно захотеть перемен, и всё само собой станет красивым и правильным. Сегодня выяснилось, что за каждым таким решением стоят люди, деньги, время и ответственность. — Сергей Григорьевич хочет посмотреть пасеку, — напомнил Тихон. — Это можно устроить. Но нужно подумать и о Марье Ивановне. Алексей Сергеевич, вероятно, тоже не захочет весь день слушать разговоры о воске. При упоминании Алексея Наденька слегка порозовела. — Я что-нибудь придумаю. — Вот и придумайте. — А вы мне поможете? — Если застрянете окончательно. — То есть сначала я должна сама? — Именно. Она помолчала, потом спросила: — А прислуге я могу давать распоряжения? — Можете. — И они обязаны меня слушать? — Да. Надежда Матвеевна выпрямилась. — Даже кухарка? Тихон усмехнулся. — Даже кухарка. — Она меня с детства знает. — Тем интереснее будет посмотреть, как вы с ней справитесь. Наденька уже снова оживлялась. — Значит, я могу сама решить, что готовить? — В разумных пределах. — И как накрывать стол? — Да. — И где принимать гостей? — Да. Она поднялась из кресла. — Тогда мне нужно к Анне Карловне. — Немедленно? — Конечно. У нас очень мало времени.