раз пройти весь танец, ещё раз проверить положение рук.
раз пройти весь танец, ещё раз проверить положение рук. Анна Карловна, наблюдавшая за уроками, однажды сказала: — Если вы будете продолжать в таком духе, то к вашему первому балу у вас останутся только искусство и совершенно стёртые ноги. — Значит, я буду сидеть и всем рассказывать, как хорошо могла бы танцевать. — Надежда Матвеевна! Она рассмеялась. Но слово «бал» теперь не давало ей покоя. Алексей Сергеевич рассказывал о большом зале, полном света, о музыке, о множестве экипажей перед домом, о молодых людях, которые заранее записываются на танцы. Наденька слушала тогда, стараясь не выдать восторга, но потом вспоминала каждое слово. Ей хотелось увидеть это своими глазами. И однажды вечером она отправилась к Тихону Константиновичу. В кабинет Наденька входила свободно. Здесь её никогда не заставляли докладывать о себе. Она могла прийти по делу, принести хозяйственную запись, спросить о книге, пожаловаться на Анну Карловну или просто сесть в кресло и начать рассказывать всё, что произошло за день. Поэтому, когда дверь открылась, Тихон Константинович лишь мельком взглянул на неё поверх бумаг. — Заходите. Надежда вошла, но вместо того, чтобы сразу усесться, как делала обычно, остановилась возле стола. Тихон поднял глаза. — Что случилось? — Ничего. — Тогда садитесь. Она села. Помолчала. Потом поправила складку на юбке, посмотрела на книжный шкаф, на окно, снова на юбку. Тихон медленно положил перо. — Надежда Матвеевна, вы что-нибудь разбили? Она мгновенно вскинулась. — Нет! — Потеряли? — Нет. — Поссорились с Анной Карловной? — Тоже нет. — Тогда положение серьёзнее, чем я думал. Она посмотрела на него с укором. — Вы смеётесь. — Я пытаюсь понять, почему вы уже пять минут сидите передо мной и не говорите то, ради чего пришли. Наденька покраснела. Тихон увидел это и едва удержал улыбку. — Ну? Она набрала воздуха. — Батюшка… а когда мне можно будет на бал? Он всё-таки улыбнулся. Вот оно. — На бал? — Да. — На настоящий? — А бывают ненастоящие? Он узнал собственную фразу и рассмеялся. Надежда сразу стала серьёзнее. — Я не шучу. — Я тоже. Просто вы меня удивили. — Почему? — Потому что до недавнего времени вас вполне устраивали танцы в гостиной. — Теперь не устраивают. — Вот как. Она поняла, что говорит слишком откровенно, и сразу попыталась исправиться: — То есть я хотела сказать, что мне было бы полезно побывать среди людей. — Несомненно полезно. Наденька оживилась. — Значит, можно? — Нет. Радость исчезла мгновенно. — Почему? — Потому что вы ещё маленькая. — Я не маленькая! — Наденька… — Мне уже четырнадцать. — Именно. — Четырнадцать — это не семь. — С этим трудно спорить. — И не десять. — Совершенно верно. Она наклонилась вперёд. — Тогда почему нельзя? Тихон смотрел на неё с нежностью и скрытой насмешкой. Перед ним сидела почти барышня, отчаянно желавшая доказать, что уже взрослая, и в самом этом желании было ещё столько детского. — Потому, что большой бал — это не урок танцев, Надежда Матвеевна. Туда барышню выводят тогда, когда она действительно готова быть представленной обществу. Не только умеет танцевать и красиво держать спину. — А что ещё нужно? — Повзрослеть. — Это несправедливо. — Возможно. — Алексей Сергеевич говорил, что на балах бывают девушки моложе. Тихон Константинович едва заметно приподнял брови. Вот и имя прозвучало. Наденька сама поняла это на полсекунды позже и сразу покраснела. — Я просто вспомнила. — Конечно. — Он рассказывал вообще о балах. Не мне специально. — Я ничего не говорю. — Но вы так смотрите. — Как? — Будто всё понимаете. Тихон улыбнулся. — Я многое понимаю, Наденька. Для этого и существуют старшие родственники. Она отвернулась. — Я просто хочу посмотреть. — Верю. — И потанцевать. — Верю ещё больше. — И всё. Тихон не стал мучить её дальше. — Ваше время придёт. Просто не сейчас. Она сидела молча, явно разочарованная. — А когда? — Когда подрастёте. — Это ужасный ответ. Наденька сердито посмотрела на него, но долго сердиться не умела. — А если будет небольшой вечер? Не бал. Просто где-нибудь в городе. — Посм