Горький мёд 167
Горький мёд 167 Начало Через час Наденька уже сидела рядом с Анной Карловной с тетрадью на коленях. — Я ничего не умею. Гувернантка спокойно продолжала шить. — Очень хорошее начало. — Почему? — Человек, который понимает, что чего-то не умеет, хотя бы способен научиться. — Батюшка поручил мне весь приём. — Вы уже взрослая барышня. — И вы так спокойно об этом говорите? — А что мне делать? — Помогать! Анна Карловна отложила рукоделие. — Хорошо. Начнём. Сколько человек приедет? — Трое. — А за столом сколько будет? Наденька задумалась. — Пять. Мы с батюшкой тоже. — Уже лучше. Теперь подумайте, какой будет обед. Наденька открыла тетрадь. Через полчаса страница была исписана сверху донизу. Она то добавляла блюда, то вычёркивала, то снова возвращала. Потом вспомнила о чае, потом о том, где будут сидеть гости, потом о прогулке по саду. — А если Сергей Григорьевич захочет сразу на пасеку? — Тогда мужчины, вероятно, туда и отправятся. — А Марья Ивановна? — Вот это как раз вам и предстоит решить. Наденька стала записывать. Через минуту остановилась. — А Алексей Сергеевич?.. Анна Карловна подняла глаза. — Что Алексей Сергеевич? — Ничего. — Разумеется. Надежда вспыхнула и уткнулась в тетрадь. В тот вечер она долго не могла уснуть. Ещё несколько дней назад будущий визит представлялся ей одним большим радостным событием: Алексей Сергеевич приедет в Медовую, они снова встретятся, поговорят, может быть, погуляют по саду. Теперь между этим желанным моментом и ею выросло множество забот. Нужно было принять Марью Ивановну так, чтобы ей было приятно. Проследить за столом. Не забыть о чае. Распорядиться прислугой. Подумать, что показать гостям. И впервые Наденька почувствовала: быть взрослой — это вовсе не значит получить больше свободы. Иногда это значит получить гораздо больше обязанностей. Утром она явилась на кухню. Кухарка встретила её добродушно: — Что вам, барышня? Наденька собралась с духом. — Я хотела поговорить об обеде для гостей. — Тихон Константинович велели? — Нет. Теперь распоряжаться буду я. Кухарка удивлённо посмотрела на неё. Наденька почувствовала, как внутри всё сжалось, но выдержала взгляд. — Батюшка мне поручил. Этого оказалось достаточно. — Ну, коли поручил, говорите. Надежда раскрыла свою тетрадь. Сначала голос её звучал неуверенно. Потом спокойнее. Кухарка задавала вопросы, на некоторые она не знала ответа и честно говорила: — Я уточню. На другие отвечала сама. Когда разговор закончился, Наденька вышла из кухни с таким чувством, будто только что выдержала экзамен. Тихон встретил её в коридоре. — Ну? — Я поговорила с кухаркой. — И? — Она меня послушалась. — Удивительно. — Вы смеётесь, а я думала, она скажет, чтобы я не мешала ей работать. — И что бы вы сделали? Наденька подумала. — Пришла бы к вам. — Значит, пока вы ещё не совсем самостоятельны. — Но я учусь. Тихон улыбнулся. — Именно этого я и хотел. Подготовка к приезду Щукиных изменила весь ритм Медовой. Надежда Матвеевна теперь вставала с ощущением, что у неё есть настоящее дело. Проверяла комнаты, советовалась с Анной Карловной, спорила на кухне, составляла список необходимого. И, конечно, ждала. Чем ближе становился обозначенный день, тем сильнее росло волнение. Тихон это видел, но больше не поддразнивал. Он и сам чувствовал, что предстоящий день важен не только для Наденьки. Его девочка впервые принимала гостей в своём доме не как ребёнок, который выходит поздороваться и исчезает с гувернанткой, а как молодая барышня, на которую уже будут смотреть, с которой будут разговаривать и которую будут оценивать. И Тихон с неожиданной гордостью понимал: она готова попробовать. В день приезда Щукиных Надежда Матвеевна проснулась раньше обычного и ещё несколько минут лежала неподвижно, глядя в потолок. Потом вдруг мгновенно села на постели. Через час весь дом уже знал, что молодая хозяйка не намерена пускать ничего на самотёк. Она успела заглянуть в столовую, проверить сервировку, вернуться в гостиную, переставить вазу с цветами с одного столика на другой, потом снова поставить е