Я к ней прислугой не нанималась 🤬 — Да с какой стати я убирать буду за чужой старухой?...
Я к ней прислугой не нанималась 🤬 — Да с какой стати я убирать буду за чужой старухой? Она мне никто. Сами ее себе и забирайте. А что? И бабка при вас и молодой семье с жильем поможете. Лика сидела на диване, развалившись, руки скрещены. Живот уже большой — роды близко. Сидела так, будто это её квартира. И вообще её мир. Марк рядом. Держит её за руку. Молчит. Как всегда, думает Наталья. Весь ее сын в этом. Пусть всё само рассосётся. Главное — чтоб в его пользу. — Лика, ну не раздувай из мухи слона, — Наталья держала голос ровно, из последних сил. — Нина Петровна в здравом уме, ходит сама, готовит сама. Она вам ещё и щи варить будет. А к себе забрать мы не можем по той простой причине, что бабушка никуда не собирается переезжать. Она у себя дома. — Так это сейчас — ходит. А через год? Через год ложку сама не удержит. И что мне тогда делать? С грудным ребёнком? Еще и старуху на шею повесить? — Лика, ну какую старуху! Нина Петровна еще ого-го! Многим фору даст. А через год помощь нужна может быть и вам. Это же семья. В семье помогают, а не торгуются. — Семья! — Лика подалась вперёд. — Вот именно! Семья - это когда помогают. А вы в квартиру жить не пускаете, теперь бабку подсунуть хотите. Прислугой при ней быть? Наталья на секунду потеряла речь. Не пускают... В квартиру, на которую они с Игорем двадцать три года пахали. Марк заёрзал. Но по-прежнему молчал. — Никто вас не заставляет, — сказала она медленно. — Бабушка предложила помощь сама. Не хотите — живите как хотите. Только запомните: она не «никто». Она мать моего мужа. Женщина, которая в вашу свадьбу вложила больше, чем все твои родственники, Лика, вместе взятые. О которых, кстати, мы ни разу не слышали. — Началось! — Лика вскочила, насколько позволял живот. — Я же сказала, у меня мать одна и та больная. Что непонятного? Выздоровеет - познакомитесь. А если у вашей бабки ма.разм стукнет? Что мне с ребёнком делать? Она же газ может включить и забыть, или воду! Что тогда? Игорь молчал до этой минуты. Речь шла о его матери. Он дышал через силу, пальцами по подлокотникам тарабанил. Он умел терпеть. Но тут не сдержался. — Достаточно, — сказал он тихо. Все замерли. — Лика. Моя мать протянула вам руку. Вы в эту руку наплевали! В нашем доме. За нашим столом. — Я не это… — Именно это. Марк, езжайте домой. Сейчас... ...Дверь закрылась. Наталья опустилась в кресло. Руки ее дрожали. — Помнишь, они сыграли свадьбу через два месяца после того, как съехались? Я говорила: рано. Поживите еще, попробуйте. — Ты говорила. Он не слушал, — Игорь покачал головой. — Он вообще не слушает, когда это ему неудобно. И ведь правда. Подумала Наталья. А сколько раз я сама делала вид, что не замечаю этой его глухоты. Мать есть мать, она прощает. Всегда... Прошёл месяц. Марк иногда звонил. Разговоры дежурные: «Ну как вы? Да? Ладно». Лика не звонила вообще.