Одна ночь😡 — Вить, твой?
Одна ночь😡 — Вить, твой? Марина держала телефон экраном к мужу. На экране — мальчишка, в луже по колено, мокрый, радостный. Виктор перестал жевать. Поставил чашку. Подержал паузу, как будто в ней можно укрыться... — Марин, ты чего? — Я ничего. Это ты — чего? Он взял телефон. Приблизил лицо к экрану. И Марина видела, как что-то в нём сдулось. Не сразу. Сначала он ещё попытался оправдаться: «Ну, маленький, ну дети вообще на всех похожи… Да тебе кажется... Что за бред...» А потом замолчал. Смотрел на экран, и пальцы побелели — он сжимал телефон так, будто тот мог его укусить. — Я жду. — Марин… — Я. Жду! ...Марине пятьдесят два. Бухгалтер на мебельной фабрике. Там пахнет клеем и опилками, в столовой на обед часто гороховый суп и вечно нет вилок. И куда они деваются - загадка... Двадцать девять лет замужем. Двадцать девять. Раньше она произносила это с тихой гордостью. Теперь — как приговор. У них двое взрослых детей. Дочь Оксана, двадцать семь, живёт в Коломне, ведёт детскую йогу. Сын Лёшка, двадцать четыре, ещё ищет себя — это мягко сказано. И внуки — Оксанина двойня, мальчик и девочка, три года, оба похожи на Марину, будто она их лично слепила. Она любит их так, что грудь сводит. Это единственное, в чём она теперь уверена. А ещё есть Светка... Светка — дочь маминой сестры. Ее кузина, так сказать. Ей сорок восемь. Живёт в Электростали, в двушке на седьмом этаже. Раньше продавала бельё на маркетплейсе, теперь возится с карточками товаров — Марина сильно не вникала. Росли они вместе. Летом были у одной бабушки. Зимой — делили одни проблемы. Светка всегда была чуть-чуть за бортом: то без работы, то без мужика, то без денег. Но весёлая. Зубастая. Умеет так посмотреть — будто ты центр вселенной, а она тень вокруг тебя. Марина верила этой тени... Но всё началось не с фотографии. Всё началось раньше — со Светкиной привычки. Каждый день. Каждый. День... Утром — Артём ест омлет. Подпись: «Мой повар!))))» Днём — Артём в песочнице, засыпанный по уши. «Тутанхамон отдыхает))» Вечером — Артём в ванной, из воды торчат одни глаза. «Копия папа!» Последняя Марину добивала. «Папа». Светка говорила «папа», хотя отца у Артёма — по её словам — не было. «Сама справлюсь», — говорила она, и в голосе звенела то ли гордость, то ли мольба. Сначала Марина отвечала. Сердечки. «Какой молодец!» «Растёт!» Потом устала. Потому что нельзя каждый день получать чужую жизнь в таком объёме. Это как очередь, которая не кончается: ты ещё с котлетами не определилась, а тебе уже кричат «следующий!» — Свет, — сказала она как-то по телефону, — не обижайся, но столько фоток — перебор. Я Артёма люблю, конечно, но каждый день смотреть, как он кашу ест… ну, понимаешь. — Не понимаю, — ответила Светка. Голос сухой, как стружка. — Ну вот просто — не надо так много. Это для семейного архива, а не для рассылки. Пауза. Потом: — А я думала, мы — семья. И повесила трубку... Фотки не прекратились. Только подписи стали нейтральнее. «Артём, прогулка». «Артёмка, обед». Без смайликов, без эмоций. Как отчёт. Как квитанция. Марина не сразу заметила, что Виктор заинтересовался.