...Его голос она услышала раньше, чем увидела его самого. Тело узнало раньше головы: му...
...Его голос она услышала раньше, чем увидела его самого. Тело узнало раньше головы: мурашки пошли по спине, и только потом мозг собрал звук в имя. — Капуста?.. Он стоял у тротуара. Постаревший за два года — не в годах, а в состоянии. Джинсы с бахромой, майка, расстёгнутая куртка, щетина, взгляд плавающий. Пахло от него на пять метров — пивом и чем-то ещё, кислым. — И тебе не хворать, Лыков. Она села ровнее. Развернула плечи. Внутри гудело, как перед экзаменом. — А чё это ты тут? — он подошёл ближе. Слишком близко. — Всё рисуешь ещё? Ну, каляки эти свои. — Рисование — не каляки. Я работаю. — О-о-о, работает она! — он заржал, и у Ани свело челюсть от того, каким знакомым был этот смех. Ничего не изменилось. Тот же дёрганый, злой смех мальчика, который кормится чужой беспомощностью. — Работает Капуста. Премию небось зарабатывает, пай-девочка. — Мне некогда, Лыков. Отойди. — Чевой-то? — он не двинулся. Наоборот, сделал шаг, перекрыв ей выход к подъезду. — Давай, поболтаем. Два года не виделись, не ломайся, ладно? — Два года не виделись — еще бы столько. Отойди. Он посмотрел на неё. Долго. Оценивающе — так, что у неё внутри всё сжалось от старого, детского ощущения: вот сейчас как скажет, как обзовет, все засмеются, а я стою и глазами хлопаю. Но смотрел уже не свысока, как в школе, а почти вровень. И в глазах у него было что-то новое, чего не было тогда. Интерес. — А ты чего, Капуста... похорошела, что ли... — он потянулся к её куртке. — Погуляй со мной, а? Посидим нормально, пивко есть. Ты хоть раз со мной посиди, может, посмотришь на меня по-другому. — Отойди от меня! — Да ты чё? — он уже не смеялся. Голос стал ниже, тише, от этого стало еще хуже. — Мужик тебя нормальный зовёт. Красивая девочка — и такая злая. Нехорошо это, Капуста. И он схватил её за рукав. Аня дёрнулась — он держал крепко. В ушах зашумело. Она вдруг с абсолютной, физической ясностью поняла: он не шутит. Он никогда не шутил. Шутки у него были про раскладку силы, а не про смешное. — Отпусти... — Куда ты пойдёшь? — он смотрел мимо неё, на дорогу. — Ждёт тут тебя кто-то? Кто ж тебя ждёт, кроме мамочки? Капуста. — Отпусти. РУКУ! — Аня крикнула это, и её собственный голос испугал своей громкостью. И тут Витьку словно невидимой силой оторвало от неё... — А ну убрал руки!!! Марк. И у Ани внутри всё отпустило сразу, как спускают воздух из камеры. Он одной рукой выдернул Витьку, схватив его за ворот, и сильно встряхнул. Небольшой на вид, Марк, — а рука у него была как тиски. Руки тренера, который тысячи раз поднимал из воды перепуганных детей.