Ира хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Внутри всё кипело, а язык будто онемел.
Ира хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Внутри всё кипело, а язык будто онемел. Дима встал, ушёл в комнату. Дверь тихо щёлкнула. Так началось то, что потом Ира будет вспоминать как медленный обвал... Конфликты стали появляться из ничего: не так поставил чашку, не вовремя пришёл, слишком долго сидел в телефоне. Каждый пустяк превращался в доказательство — он не старается, он не хочет, он довольствуется малым. Дима сначала пытался объяснить, потом оправдываться, потом просто уходить в молчание. Начал задерживаться на работе, уходить к друзьям, возвращаться, когда Ира уже лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Стена между ними росла не по дням, а по часам. А Ира продолжала листать ленту. Каждый пост Насти был как укол. «Всё хорошо, жизнь прекрасна, спасибо миру». И это «прекрасно» резало сильнее, чем любые оскорбления. Потому что было настоящим. Настя не притворялась. В апреле всё рухнуло... — Ты просто не хочешь ничего менять! — кричала Ира, сама не узнавая свой голос. — Пока другие строят жизнь, ты сидишь и ждёшь, что всё само станет лучше! Плывешь по течению, как... как... дер.мо! Дима долго молчал. Потом встал, прошёл в спальню, достал сумку. — Что ты делаешь? — голос ее дрожал. — Ухожу. К маме. Мне нужно подумать. О нас. О том, есть ли вообще это «мы». Он собирал вещи спокойно, методично: футболки, джинсы, бритву, зарядку. — А как же Лёшка? — прошептала Ира. — Лёшке я останусь отцом. Это не зависит от того, где я сплю. Дверь за ним закрылась. Квартира неожиданно стала слишком большой и слишком пустой. Сначала было чувство, что это временно. Сейчас он остынет, вернётся, они всё обсудят. Но дни шли, а Дима не возвращался... Зарплата Иры — сорок пять тысяч. Ипотека — двадцать семь. Коммуналка — семь с половиной. Детский сад — пять. На всё остальное — меньше пяти. Родители помогали, но каждый перевод сопровождался вздохом и фразой: «Ты сама всё испортила». Лёшка не понимал. — Мам, а папа когда придёт? — Не знаю, солнышко. — Он на нас обиделся? — Нет. Просто у взрослых бывают сложности. При слове «сложно» внутри что-то сжималось. Хотелось кричать: «Да, сложно, потому что я не справляюсь!» Но вместо этого Ира улыбалась и говорила: «Всё будет хорошо».