Ты просто слишком ровная 🥺 Сергей стоял у шкафа, запихивая в спортивную сумку носки с ...
Ты просто слишком ровная 🥺 Сергей стоял у шкафа, запихивая в спортивную сумку носки с трусами, и не поворачивался. Спина у него была худая, с выступающими лопатками. Семнадцать лет Нина гладила рубашки на эту спину. Семнадцать лет... — Серёж, ты меня слышишь? — голос Нины прозвучал резко, будто она пыталась удержать не слова, а саму реальность. Он дёрнул молнию сумки — та заела. Подёргал ещё, с силой, и зубастая змейка наконец поползла. Только тогда он обернулся. Лицо было красное, как после бани. Не от стыда — от напряжения. — Слышу, — коротко бросил он. — Нин, я это уже… Я решил. Не сегодня решил. Давно. — Давно — это когда? — она не повысила голос, но в тишине квартиры вопрос прозвучал как удар. — Не знаю. Может, полгода. Может, год. — Он сел на край кровати, сжал колени. Сумка стояла между ними, словно граница, которую уже нельзя было стереть. — Ты хорошая. Ты… нормальная. У тебя всё правильно. Всё как надо. Нина открыла рот, чтобы возразить, но осеклась. В этих словах не было ни любви, ни ненависти — только приговор, аккуратно упакованный в якобы комплимент. — «Нормальная» — это теперь приговор? — наконец выговорила она. Он не ответил... ...Всё началось четырьмя днями раньше, в обычный четверг. Нина шла из поликлиники — проверяла щит.овидку, рутинная процедура, ничего особенного. Решила срезать через двор к автобусной остановке и невольно остановилась у окна «Утки» — так в их районе называли кафе на углу Фабричной и Лесной из‑за вывески в форме утки, у которой уже лет десять не работала подсветка. За столиком у окна сидел Сергей. Напротив него — Олеся... ...Олесю знала вся улица. Она торговала на рынке всем подряд: носками, бельём, семечками в бумажных пакетах. Высокая, широкоплечая, с голосом, похожим на прорванную выхлопную трубу. Волосы у неё были ярко‑жёлтые — не благородный блонд, а тот самый цвет новорожденного цыпленка, — а корни тёмные, отросшие сантиметров на три. Ногти — алые, длинные, местами облезшие. Смех — как лавина, сметающая всё на своём пути. Сергей держал её за руку и гладил ладонь большим пальцем — медленно, кругами. Нина видела, как он смотрит на Олесю — так, как на неё саму не смотрел уже много лет. Даже в самом начале, когда они только познакомились у Люськи на дне рождения, он не был таким открытым, таким беззащитно счастливым... Нина замерла у грязного, тёплого снаружи стекла. За ним — её семнадцать лет, её жизнь, которую она выстраивала по линеечке. Олеся неожиданно хлопнула Сергея по плечу — он аж качнулся — и расхохоталась. Он улыбнулся в ответ — глупо, как мальчишка. Нина посмотрела на своё отражение в том же стекле: тёмные волосы, идеально подстриженные у Надежды Сергеевны, лучшего мастера города; серое пальто, модное, хотя и из прошлого сезона; элегантные сапожки без каблука — из‑за спины. В сумке лежали результаты УЗИ и направление на анализы.