Это было четыре года назад, когда Гоша ходил в младшую группу сада.
Это было четыре года назад, когда Гоша ходил в младшую группу сада. Была у них одна история. Такие истории семьи носят в себе, как занозу: глубоко, не видно, но наступишь — кольнёт... ...Тем летом они поехали на дачу к друзьям в Синёво. Сто километров, ничего страшного, подумали они. У друзей — уютный домик, во дворе площадка, за домом сад с яблонями. Им попалась электричка без кондиционера. Тридцать пять в тени, вагон битком, открытые окна не помогали: воздух стоял горячий, густой, перемешанный чужим дыханием. И Гоша, тогда трёхлетний, с влажным лбом и слипшимися ресницами, через десять минут пути перешёл из нытья в вой. Не истерика даже. Ор. Ровный, без пауз, как сирена. Игорь держал его на руках — ребёнок выгибался, кричал «пустии-и, хотю туда». Двадцать минут. Сорок. Пассажиры сначала, видимо, жалели. Потом осуждали. Потом ненавидели открыто, без масок, — и это Лена запомнила лучше всего: как выглядят незнакомые люди, которые тебя ненавидят. Особенный взгляд. Женщина в белой блузке — Лена до сих пор видела эту блузку во сне — наклонилась и сказала: «Молодые люди, вы вообще понимаете, что находитесь в общественном месте?» И в этот момент Гоша махнул в ее сторону рукой с пакетиком сока. Сок на белой блузке. Крик на весь вагон. Та женщина орала не хуже ребёнка. Лена извинялась, путаясь в словах, и совала ей пятитысячную — просто чтобы это когда-нибудь кончилось. Гоша ревел до соплей — сок отобрали. Игорь скрипел зубами и смотрел в потолок вагона, как в небо, где могло быть спасение. Его не было. Полтора часа. Полтора. Часа... После этого у Лены месяц дёргался левый глаз. Окулист сказал: нервы, пройдёт. Прошло. Но «полтора часа — ерунда» она больше не сказала ни разу в жизни. Прошло четыре года. Гоше семь. Школа, конструкторы, собственные дразнилки. С садовым логопедом распрощались. А у Тамары Кирилловны в доме стало тихо... Тишина стояла такая, что она невольно вслушивалась — будто в доме кто-то есть и просто прячется. Стук молотка из соседской комнаты, бубнёж мужа под гул телевизора — весь этот фон исчез разом, и осталась знакомая квартира, и никого в ней. Первое время она ещё разговаривала с Лёвиной фотографией — недолго, минуты две, словно соблюдая регламент. Потом перестала: разговор как будто не шёл — словно она и этому мешала. И однажды, в конце октября, она позвонила детям сама. У Гоши как раз начались осенние каникулы. — Леночка... Привозите Гошу. На две недели. Я соскучилась. Лена молчала так долго, что Тамара Кирилловна успела вскипеть и остыть дважды. — Вы уверены? — осторожно спросила Лена. — Я Игоря растила. Ты не забыла, что я тоже мать? А бабушкой быть проще. Книжки, лото, мультики час в день — справлюсь. Не как вы, а как положено. А вы отдохните, вдвоем побудьте. Лена, глядя в стену, подумала: либо это чудо, либо за всё сейчас придётся заплатить. Скрестила пальцы. — Ладно. Но если что — звоните, мы будем на связи. — Чего мне звонить? Ребёнка растить, не ракету запускать. Скрепя сердце они отвезли сына, а сами укатили на базу — всего на два дня. Лена заранее знала: дольше эта затея не проживёт. С какой стороны она ни смотрела, счёт шёл на часы. Сценарий у Тамары Кирилловны был выстроен идеально, она даже план на бумажку набросала: утро — прогулка, обед — борщ, тихий час, энциклопедия про животных, вечером — лото. Всё как в её молодости, у её Игоря. Дисциплина — не насилие, дисциплина — любовь. Ей так казалось. Всю жизнь казалось. Идиллия умерла через двадцать восемь минут.
Канал в каталоге Максиметера
1 722 подписчиков · Медиа и блоги