Ребенка растить, не ракету в космос запускать 📖Тамара Кирилловна достала пузырёк валок...
Ребенка растить, не ракету в космос запускать 📖Тамара Кирилловна достала пузырёк валок.ордина не глядя — знала, где он стоит. С тех пор, как умер Лёва, этот пузырёк был единственной её страховкой. «Забирайте его немедленно!», — напечатала она в чат и убрала большой палец с кнопки. Потом набрала номер. Гудки казались чужими — будто телефон звенел не в её квартире. Игорь, её сын, ответил на третьем гудке. — Мам? Ты… что случилось? — Приезжайте. Сейчас. Не через час. Сейчас. — Мам, стоп, дыши. Что… — Забирайте своего сына! И больше никогда... Слышите? Никогда не привозите! Она повесила трубку и осталась стоять в прихожей. Руки дрожали. Не от страха — от того, что в доме всё ещё стоял этот звук. Визг, похожий на ультразвук. Тонкий, вибрирующий, как дрель сквозь стену. «Вставай, ба! Ты зомби! Зомби не спят!» — и барабанная дробь ложками по кастрюлям, и топот, топот, топот: шестьдесят кругов по паркету за вечер. Она считала. Считать — это она умела. Сорок лет на заводе она считала: смены, тонны, брак. Числа не врали. Часы на стене тикали. Хорошо. Хоть какой-то порядок... ...А четыре часа назад ее невестка Лена сидела на веранде базы отдыха и впервые за четыре года отпускала от напряжения плечи. Угли в мангале дышали оранжевым. Игорь принёс вина в пластиковом стакане, сел рядом, и они долго молчали — так молчат люди, которые десять лет тянут одну упряжку. — Слушай, — сказала Лена, — а ведь тишина. Настоящая. Она вообще существует? — Не сглазь. — Я не глазливая. Я просто слушаю. Игорь притянул её к себе, и она уткнулась носом в его плечо — оно пахло дымом, дорогой и им самим. Она даже успела подумать — осторожно, боясь спугнуть, — что зря они всё это время жили наизготове. Четыре года она спала так, будто на неё смотрели. Вот сейчас можно расслабиться. Телефон зазвонил почти в десять вечера... Лена почему-то запомнила это время. Мелочь, а осталась с нею навсегда. Как шрам: болеть перестаёт, но не пропадает. ...Тамару Кирилловну на заводе звали «правильной». Сорок лет стажа, медаль за трудовые успехи, ни одного брака. Даже на пенсии она жила по системе: если она права — то права до дна, до седых волос. Признать ошибку для неё значило умереть чуть раньше срока. Она об этом не думала: сорок лет всё сходилось — зачем смотреть, почему сходится. Убеждать её было всё равно что говорить с тумбочкой. — Ты меня не слушаешь, — говорила она Лене тем ровным голосом, от которого у невестки сводило зубы. — И ты мне возражаешь. А я знаю что говорю. — Тамара Кирилловна, ребёнку три года. Я не возьму его в перелёт с пересадкой. Это не про вас и не про меня, это про его вестибулярный аппарат. — Мой Игорь в три года со мной летел через всю страну. И ничего. — Ваш Игорь не летел с вами через всю страну. Его привозили бабушки на поезде. Я проверяла. — Вы все проверяете, умные до невозможности, — она стукнула крышкой кастрюли, и звук вышел многозначительный. — Просто вам удобнее сбросить ребёнка на чужих людей. Как котёнка подбросить — и уйти. Лена молчала и считала про себя. Тридцати не хватило — дошла до восьмидесяти. — Хорошо, — сказала она. — В следующий раз, когда вам понадобится помощь, напомните мне слово «котёнок».
Канал в каталоге Максиметера
1 722 подписчиков · Медиа и блоги