Спасибо, что не пустили нас к себе жить 📖 Галина резала яблоки, когда сын Никита это с...
Спасибо, что не пустили нас к себе жить 📖 Галина резала яблоки, когда сын Никита это сказал. Слова были какие‑то чужие, словно выученные заранее и отрепетированные перед зеркалом в прихожей. Он произносил их ровно, с паузами в нужных местах, и от этой ровности у неё похолодели пальцы. — Мы с Викой берём ипотеку. Ну, вернее, я беру, Вика — созаёмщиком. Идея простая: платим за новую, а живём у тебя. Викина квартира сдаётся, аренда уходит в платёж. Все в плюсе. Нож дрогнул и чиркнул по дощечке. Галя поймала себя на том, что смотрит не на сына, а на дольку яблока — как будто там написано, что ей делать дальше. — Супер идея. Ты, наверное, долго об этом думал, — сказала она. — По ночам. А я узнаю об этом за стряпней. — Мам, ну не начинай. На самом деле это хороший вариант. Выгодный. Выгодный. Она перекатила это слово на языке, как камешек. Выгодно кому — вот вопрос, который он себе не задал. Никите тридцать четыре. Он вырос высокий, спокойный, с тяжёлой уверенной походкой человека, которого всегда кто‑то поддерживал. И она поддерживала. Все эти годы. Оплатила колледж — с подработками по ночам, со счетами за коммуналку, которые платила в последнюю очередь, потому что учеба сыну важнее. Звала жить к себе, не просила ни копейки. «Копи, сыночек. Возьми ипотеку, пока жильё совсем не обесценилось». Он усмехался тогда: «Мам, ну не по‑мужски это — девушек к мамке водить». Не по‑мужски. А снимать квартиру и жечь деньги — по‑мужски, конечно. Галя отложила нож. Руки дрожали — мелко, противно; она сжала их под столом. — Никита. Я жила с чужими людьми. Двадцать лет. Сначала с твоим отцом, потом с памятью о нём. Я выкроила себе место тишины — вот эту квартиру, кухню, вот эти шесть утра, когда чайник шумит и больше никого нет. Это всё, что у меня есть. И я это никому не отдам. — «Не отдам», — передразнил он. — Классно звучит. Тебе, значит, всё равно, что с сыном. — Мне не всё равно. Но об этом надо было думать в двадцать пять хотя бы. — У меня не было возможности! — Он повысил голос, и в кухне что‑то дрогнуло — стакан, шкаф, она сама. — Ты знаешь, почему? Потому что ты развелась с отцом. Ты своей жизнью занималась, а я теперь расплачивайся. Если бы не твои глупости, у меня была бы квартира. Как у людей. «Твои глупости». Он про Люду — новую жену отца, с появлением которой всё рухнуло. Про ту ночь, после которой от семьи остались одно воспоминание и одна подпись у нотариуса. Галя тогда плакала, полгода искала в себе вину. Потом поняла: она не тащила его за руку в чужую постель. Но сыну эта мысль не нужна была никогда. Ему нужна была причина — любая, — чтобы не быть виноватым. — Отцу это скажи, — тихо ответила она. — Отец‑то хоть квартиру тебе оставил. А от тебя какая польза? Ты что для меня сделала? Вот здесь внутри нее что‑то щёлкнуло и порвалось. Не громко. Как лопается старая нить — не сразу поймёшь, что именно порвалось, но держаться больше не на чем. — Уходи, — сказала Галя. Спокойно. Даже себе удивилась. — Спасибо, что заехал. Вике привет.
Канал в каталоге Максиметера
1 726 подписчиков · Медиа и блоги