Отцовская чуйка
Отцовская чуйка В 1954 году Света впервые по-настоящему запомнила отца. Не просто как высокого мужчину, который иногда появлялся в доме, пахнущего ветром, дымом костра и чем-то ещё, чему она тогда не знала названия, а как человека, который привёз ей целый мир в кармане. Он вернулся поздно вечером, когда за окнами уже сгущались синие сумерки, а мать в десятый раз подходила к плите — проверить, не остыла ли картошка. Света сидела у окна, прижавшись носом к холодному стеклу, и ждала. Она знала: если отец должен приехать, он приедет обязательно, даже если автобус из райцентра опять сломается, даже если последние пятнадцать километров придётся идти пешком по раскисшей после дождей дороге. И он пришёл. Не вошёл — ввалился, усталый, пропылённый, с тяжёлым рюкзаком за плечами, с чёрными от въевшейся грязи ладонями. ММать ахнула, всплеснула руками, кинулась греть воду. А он стоял в дверях и улыбался — широко, открыто, по-мальчишески, несмотря на седину в волосах и глубокие морщины вокруг глаз. — Ну, принимайте геолога, — сказал он хрипловато, и Света, сорвавшись с места, бросилась к нему, уткнулась лицом в колючую, пропахшую тайгой куртку. Он гладил её по голове тёплой, шершавой ладонью, а потом вдруг присел на корточки, заглянул в глаза и хитро прищурился: — А я тебе кое-что привёз, дочка. Ну-ка, закрой глаза. Света зажмурилась, хотя ей ужасно хотелось подглядывать. Сердце колотилось где-то в горле. Она слышала, как отец возится с рюкзаком, как звякают какие-то мелочи, как мать тихо смеётся у плиты. — Всё, открывай. На его ладони лежал камень. Небольшой, чуть больше куриного яйца, тёмный, почти чёрный, но весь пронизанный тонкими серебристыми прожилками, которые вспыхивали в свете керосиновой лампы, будто молнии в грозовом небе. — Это олово, — сказал отец тихо, и в его голосе было столько благоговения, что Света невольно затаила дыхание. — Земля его прячет глубоко, не всякий найдёт. А я вот нашёл. Знаешь, как? Она покачала головой, не сводя глаз с камня. — Чуйкой, — он постучал себя пальцем по виску. — Понимаешь, дочка, у каждого геолога есть внутри что-то такое... будто ниточка от сердца к земле. Идёшь по тайге, смотришь на сопки, на реку, на камни под ногами — и вдруг будто кто-то шепчет: «Здесь. Копай здесь». Вот я и копаю. И нахожу...