Машинистка
Машинистка В 1959 году осень в Рязань пришла рано. Уже в конце сентября по утрам лужи под ногами подёргивались тонким ледком, а изо рта вырывался пар. Марина вышла из общежития в половине восьмого, кутаясь в серое пальто с чужого плеча — перешитое, но всё равно широковатое в плечах. На ногах — сапоги, начищенные до блеска вчерашним вечером. Она всегда начищала их сама, не доверяя соседкам по комнате. Те посмеивались: «Маринка, жениха, что ли, ждёшь? Кто в райком на таких каблуках ходит?» А она молчала. Райком — не место для разговоров о женихах. Работала Марина машинисткой. Кабинет её был маленький, без окна, с вечно гудящей лампой дневного света. Пахло копиркой, пылью и ещё чем-то казённым — не то сургучом, не то старыми папками. В её обязанности входило перепечатывать приказы, сводки, протоколы. Иногда — под диктовку. Тогда начальник стоял за спиной, дышал в затылок, и пальцы Марины начинали путаться в клавишах. Но она ни разу не пожаловалась. Слово «надо» она усвоила ещё в детстве, когда отец, вернувшись с фронта с простреленной ногой, сказал ей, восьмилетней: «Теперь ты, дочка, матери помогай. Мужиков в доме мало, а ртов много». Тот приказ ей вручил сам председатель райисполкома, Пётр Ильич Соловьёв. Вызвал к себе в кабинет — не через секретаря, а сам, по внутреннему телефону. Марина тогда едва не опрокинула стакан с остывшим чаем. Пошла, поправляя юбку и одёргивая рукава. В приёмной сидела Людочка, секретарша с начёсом. Она поджала губы, ничего не сказала, только кивнула на дверь. В кабинете было накурено. Пётр Ильич стоял у окна, спиной к двери. Крупный, в кителе, с залысинами. Марина поздоровалась. Он обернулся, молча протянул лист бумаги. — Перепечатаешь, — сказал негромко. — И запомни: про этот приказ пока никто не должен знать. Никто. Ясно? Марина кивнула. Взяла лист. Руки чуть дрожали, но она заставила их уняться. Когда она взялась за ручку двери, Соловьёв окликнул: — И вот ещё что, Гаврилова. Ты у меня не первый год. Не подведи. Она вышла. В коридоре прижала лист к груди, как воровка. Сердце стучало часто-часто. В своём кабинете села за машинку, расправила бумагу. Начала читать.