Вы моих детей не троньте!
Вы моих детей не троньте! — Это Вихровых пацаны, больше некому, — громче всех говорила Мария Степановна Завьялова, женщина с тяжёлым взглядом и палкой, на которую она опиралась так, будто весь мир перед ней виноват. — У них вон орда целая. Десять ртов! И все приёмыши. Чего от них ждать? Набрали по детдомам, а теперь они по селу безобразничают. — Да что ты, Степанна, — робко возразила доярка Нюра, — я вчера вечером у моста была, никого из вихровских не видела. — А ты видела? — Мария Степановна обернулась к ней резко. — Ты видела, кто мимо шёл? Ты ж с Клавкой разговаривала, я сама видала! Ты и не смотрела никуда! Нюра виновато умолкла. Так и пошло: слово за слово, догадка за догадкой, и к вечеру всему Заречью было ясно — школу разбили Вихровы. А то, что никто ничего не видел, так это только потому, что шли они не через мост, а в обход, огородами. И вообще, семья большая, значит, неблагополучная. А если ещё и дети приёмные — тем более. Вихровы жили на отшибе, на высоком берегу, где река делала петлю и уходила в поля. Дом у них был большой, крепкий, с просторным двором, пекарней в пристрое и булочной, выходившей к дороге. Владимир пёк хлеб — пахучий, с толстой румяной коркой, который брали не только зареченские, но и из соседних деревень приезжали. Анна управлялась с детьми и с огородом, и с той же булочной, и с коровами, и с вечной стиркой. Детей у них было десять. Все разные — по возрасту, по характеру, по тому, что каждый из них пережил до того, как попал в этот дом. Старшим, Николаю, шёл пятнадцатый год. Смуглый, жилистый, с острыми скулами и тёмными глазами, он был молчалив не по годам. За ним шли двойняшки Вера и Надежда — тихие, светловолосые, всегда держались вместе, будто боялись, что их снова разлучат. Потом Витя, вихрастый и смешливый, с вечно ободранными локтями. Потом Катя — двенадцатилетняя девочка с лёгкой хромотой, наблюдательная и тревожная, как птица, которую однажды спугнули. И дальше — мелочь: Гриша, Сёма, Таня, Лёва и маленькая Маринка, которую взяли совсем недавно, и она ещё не до конца верила, что здесь не обманут.