Чужая. Часть 1/2
Чужая. Часть 1/2 В 1979 году поезд Москва — Мурманск уносил молодую семью Поляковых всё дальше от привычной жизни. За окном мелькали перелески, потом пошли болота, а после и вовсе потянулась бескрайняя серая тундра, припорошённая первым робким снегом. Светлана прижималась лбом к холодному стеклу и всё пыталась разглядеть хоть что-нибудь живое — оленя, собаку, одинокую избу, но вокруг только мох, камни да низкое тяжёлое небо, будто придавившее землю к самому горизонту. Илья спал, откинув голову на спинку сиденья, и во сне лицо у него было такое спокойное, такое домашнее, что Светлане на минуту показалось — не происходит ничего страшного, просто едут они куда-то в отпуск, к тёплым краям, где море ласковое и фрукты на каждом углу. Но поезд шёл на север, и запах у вагона был не южный — пахло углём, сырой одеждой и ещё чем-то неуловимым, будто железом, промёрзшим насквозь. Она снова посмотрела на мужа. Илья даже во сне хмурился, и Светлана знала почему: он винил себя. Ещё в Москве, когда стало ясно, что вместе им распределения не добиться, он предложил остаться. «Ну что я, без тебя не проживу? — говорила она тогда. — Поехали. На месте разберёмся». А теперь лежала без сна и всё думала: правильно ли сделала, что не осталась? Столько лет учёбы — и вот он, диплом с отличием, аккуратно завёрнутый в вощёную бумагу на дне чемодана. Педагогический институт, лучшие годы, мечты о своей школе, о первом классе, о том, как войдёт в кабинет, напишет на доске своё имя и скажет: «Здравствуйте, дети. Я ваша учительница». Смешно теперь вспоминать. Какая школа? Какой класс? В посёлке, куда они едут, по словам Ильи, не то что школы — клуба толком нет. Поезд дёрнулся и остановился на каком-то полустанке. За окном — деревянный перрон, фонарь на столбе, тётка в тулупе, продающая мочёные яблоки. Светлана вздохнула и поправила на Илье сползшее пальто. Через сутки они пересели на попутный грузовик. В кузове ехали молча, прижавшись друг к другу, накрывшись брезентом от ледяного ветра. Дорога была — одно название: укатанная колея, по которой машину бросало, как лодку в шторм. Вокруг — ни огонька. Светлане казалось, что они едут на край света, туда, где земля кончается и начинается что-то совсем незнакомое, чужое, безжалостное. Посёлок появился внезапно: вынырнул из-за сопки, тёмный, приземистый, пахнущий дымом и рыбой. Два ряда бараков, длинное здание заводоуправления, трубы коптильни, причал, у которого покачивались на серой воде рыбацкие сейнеры. Ветер гнал по улице обрывки сетей и сухую рыбью чешую, а над всем этим, как вечный укор, висело низкое небо цвета олова...