Невестка хозяина улицы. Часть 1/2
Невестка хозяина улицы. Часть 1/2 — Лучше бы ты, а не мать, померла. Глаше тогда едва сравнялось четырнадцать. Она стояла на кухне, прижимая к груди тарелку с недоеденным ужином, и смотрела на отца. Тот сидел за столом, подперев голову рукой, перед ним стояла почти пустая бутылка портвейна — дешёвого, бормотушного, который продавали в сельпо без очереди. Отца звали Степан, и в трезвом виде он был мужиком хоть куда: работал на пилораме, мог починить любую технику, даже песни иногда пел, когда настроение бывало хорошее. Но стоило ему принять на грудь — и будто подменяли человека. Глаза мутнели, лицо деревенело, а изо рта выходили слова, от которых потом невозможно было отмыться. — Ты меня слышишь, Глашка? — он поднял на неё тяжёлый взгляд. — Ни щей сварить толком, ни в доме прибрать. Вся в породу свою, в материнскую. Та хоть красивая была, а ты... — он запнулся, икнул, — а ты и лицом не вышла, и рук из того места не растут. Вот скажи, зачем ты мне? Лучше бы ты, а не мать. Тарелка выскользнула из Глашиных пальцев и разбилась вдребезги. Осколки разлетелись по всему полу, под стол, под табуретки. Степан дёрнулся, заорал что-то — мол, криворукая, даже посуду держать не умеешь, убирай давай, чтоб духу твоего тут не было. Глаша упала на колени и принялась собирать осколки голыми руками. Один впился в ладонь, пошла кровь, но она даже не поморщилась. Она вообще перестала что-либо чувствовать в ту минуту. Будто внутри что-то оборвалось и упало в темноту. Собрав осколки, она ушла в свою комнатушку — крохотный закуток за печкой, где помещались только старая железная кровать да тумбочка с облупившейся краской. Села на кровать, обхватила колени руками и просидела так до рассвета...