Неудочерённая дочь. Часть 3/3
Неудочерённая дочь. Часть 3/3 После похорон Ефима Марина вернулась в опустевший дом и долго стояла посреди горницы, не снимая платка. В воздухе ещё плавал запах ладана, смешанный с привычным ароматом старого дерева и печной золы. На столе сиротливо стояла недопитая кружка с остывшим чаем — та самая, алюминиевая, с вмятиной на боку, из которой Ефим пил каждый вечер. Марина машинально взяла её, провела пальцем по шершавому краю и поставила обратно. Она ещё не знала, что эта кружка станет последней каплей в долгой истории её отношений с отчим домом. Владимир на похоронах был молчалив и подавлен. Стоял у гроба, низко опустив голову, и Марине показалось, что он не скорбит даже, а мучается чем-то, что не может высказать. И правда — когда уже расходились с кладбища, Владимир догнал её у калитки, взял за локоть и сказал тихо, чтобы Нинка не слышала: — Марин, ты это… не думай ничего плохого. Я дом продавать не собираюсь, но половину стоимости тебе отдам. Слово брата. По-честному. Марина посмотрела ему в глаза — и поверила. Владимир не был плохим человеком. Слабым — да. Поддающимся на уговоры жены — конечно. Но подлецом он не был, и Марина знала это с детства, с тех самых пор, как они вместе росли, вместе играли у реки, вместе провожали мать в последний путь. — Я тебе верю, Володя, — сказала она и поправила на нём воротник пальто. — Ты только сам-то береги себя. Нинка тем временем стояла поодаль, поджав губы, и делала вид, что разглядывает венки. Она всё видела, всё слышала — и ничего не забыла. Жизнь покатилась дальше. Владимир с Нинкой перебрались в отцовский дом...