Зубной доктор для комаров
Зубной доктор для комаров В 1971 году, когда травы на затерянном в мещёрских лесах озере поднимались до самого пояса, а вода по утрам казалась густой и тёмной, словно заваренный в эмалированном кружке чай, семилетняя Аня впервые узнала, почему люди бывают злыми. Это было самое начало июня. Солнце только-только пробивалось сквозь прохладные верхушки корявых сосен, золотя предрассветный туман, а над камышами уже стоял несмолкаемый, тонкий, сверлящий уши гул. Они приехали на озеро ни свет ни заря на стареньком отцовском мотоцикле «Иж-Юпитер» с коляской. Папа, Сергей Николаевич, аккуратно насаживал на крючок извивающегося навозного червя, изредка отмахиваясь широкой, покрытой въевшейся мазутной крошкой ладонью от назойливой мошкары. Рядом на расстеленной прямо на росистой траве отцовской телогрейке сидела мама, Раиса, и тихонько напевала про себя какую-то старую, ещё довоенную песню, разворачивая узелок с варёными яйцами, домашним салом и запечённой в углях картошкой. Настоящая деревенская идиллия омрачалась лишь одним: озёрные комары тучей налетали на открытые шеи и детские щёки, оставляя зудящие красные волдыри. Аня, шмыгая носом и вытирая слезинки с надутых губ, в очередной раз хлопнула себя по щёчке и тихонько пискнула от обиды. Ей было невмоготу терпеть, а прозрачные крылатые агрессоры всё нападали и нападали, словно в них не было ни капли жалости. «Папа, ну почему они такие злые? — спросила малышка, показывая на вспухший красный бугорок на ручке. — Зачем они больно кусаются? Мы же их не трогаем, мы просто рыбу ловим!» Сергей Николаевич переглянулся с женой, в его усталых глазах заплясали тёплые искры. Он вытер пальцы о брезентовые брюки, присел на корточки перед дочерью и совершенно серьёзно, без тени улыбки ответил: «А ты думаешь, им радостно кусаться, Анюта? У них просто хоботки очень сильно болят. Представь: маленькие такие хоботки, а болят без перерыва, день и ночь. Вот они от этой боли и озверели, летают и хотят, чтобы у нас укусы болели, раз у них у самих мочи нет терпеть. Когда у человека или у зверя что-то внутри болит, он всегда укусить норовит». Маленькая Аня замерла, ошеломлённо переводя взгляд с отца на кружившего над её коленкой комара. Её детское сердце, ещё не знавшее взрослой чёрствости, в одно мгновение переполнилось состраданием к мелким крылатым мучителям. «Папа, а когда я вырасту, я выучусь и стану зубным врачом для комаров! — твёрдо заявила она, вытирая кулачком слезинку. — Я им всем-всем зубки вылечу, и они больше никогда никого кусать не будут». Раиса громко и заливисто расхохоталась, прижав дочь к себе и зарывшись носом в её пахнущие мылом и сосновой хвоей волосы. Сергей тоже ухмыльнулся в усы, погладил дочку по голове своей шершавой, как наждачная бумага, рукой и тихо пробормотал: «Ну, дай-то Бог, дочка. Лечить тех, кто кусается — самое трудное дело на свете»...