Улица Красина. Читаем город как учебник
Улица Красина. Читаем город как учебник #умные_прогулки #учитель_читает_город #Тюмень_лучший_город_Земли Май 2026. 17 мая. Солнечно, двадцать три тепла. Я жмурюсь от солнца и иду по улице Красина. Четыреста двадцать метров — от Туры до бывшего Городищенского лога. Десять минут неспешного шага. Сегодня здесь: асфальт, перила, спуск к знаменитой набережной. Тура обустроена, по ней гуляют семьи с детьми. А Городищенский лог только угадывается за ограждением — кусты, овраг. Это — настоящее. А прошлое улицы Телеграфной (Красина) было другим: начиналась она крутым обрывом к дикой Туре, а кончалась логом. Фатальный сибирский размах: от обрыва до оврага. Но память не уходит. Она остаётся в старых фотографиях. Это остановленное время, которое можно рассматривать и переживать заново. Вот снимок 1949 года. Е.М. Кюкен. Непролазная грязь, тротуары даже не угадываются, улица уходит от обрыва. Я смотрю и думаю: что здесь было? Раньше улица называлась Телеграфной. 1862 год. Сюда пришло чудо — первый телеграф во всей Сибири. Представляете? От этой самой точки депеши летели в Петербург, в Европу, в мир. Глубинка вдруг задышала в ритме столиц. Улица была нервным узлом, артерией связи. Здесь же работала почтовая контора. Здание, слепленное из трёх разных строений. Весной 1890 года туда заходил Антон Павлович Чехов. 3 мая, 6:30 утра. Он прибыл поездом из Екатеринбурга. У него меньше дня в Тюмени. Он успевает остановиться в гостинице «Пале-Рояль» (угол Иркутской и Знаменской, ныне Челюскинцев и Володарского, здание, увы, не сохранилось), зайти в почтово-телеграфную контору и отправить письмо городскому голове Таганрога с посылкой книг: «…Я счастлив, что могу хоть чем-нибудь быть полезным родному городу, которому я много обязан». А потом — в лавку на Царской (ныне Республики). Купить колбасу в дорогу. И написать Алексею Суворину: «…Когда берешь кусок в рот, то во рту такой запах, как будто вошел в конюшню в тот самый момент, когда кучера снимают портянки; когда же начинаешь жевать, то такое чувство, как будто вцепился зубами в собачий хвост, опачканный в деготь. Тьфу! Поел раза два и бросил». Я стою примерно там, где могла быть та лавка. Под ногами — асфальт. А в 1949-м здесь была непролазная грязь. А в 1890-м, когда Чехов ругал колбасу, грязь была, наверное, ещё та. И он отряхивал сапоги там же, где сейчас стою я. И тоже в мае. Улыбаюсь. На уроке, когда мы читаем Чехова, дети представляют его этаким интеллигентом в пенсне. А он, живой, едкий. И он был здесь. — Ребята, а вы знаете, что Чехов ненавидел тюменскую колбасу? — спрашиваю я при случае. И дети улыбаются. И помнят. И классик перестаёт быть бронзовым. А дальше — Александровское реальное училище. Оно стояло здесь же, на углу Телеграфной и Царской. Директор И.Я. Словцов, археолог, создатель музея. Американец Джордж Кеннан, побывав тут за пять лет до Чехова, писал: «Школа эта была бы украшением даже значительно большего города, чем Тюмень». Паровая машина, телефоны Эдиссона, фонограф, коллекция из 900 диких цветов. Чехов хотя бы видел его из окна пролётки? Не знаю. Но мне нравится думать, что он прошёл мимо тех же стен. И, может, усмехнулся про себя. А в 1928 году трудящиеся и студенты того самого училища (к тому времени сельскохозяйственного техникума имени Красина) вышли с инициативой переименовать Телеграфную в честь Леонида Красина. И городские депутаты согласились. Звучит как символический жест эпохи, но это исторический факт. Почему Красин? Он учился здесь, в этих же стенах. Потом стал инженером-электриком, топ-менеджером немецкого концерна «Сименс-Шуккерт». Днём строил электростанции, а по вечерам спонсировал большевистские боевые дружины и организовывал налёты на банки. Критиковал Ленина за «нелепое самодержавное генеральство» — и стал наркомом. Пережил вождя всего на пару лет. Элегантный буржуа с кровью на манжетах.