— Так работать-то некому, — объясняла мастерица. — Вы, молодые, всё по офисам расселись...
— Так работать-то некому, — объясняла мастерица. — Вы, молодые, всё по офисам расселись, бумажки перебираете, деньги большие зарабатываете, мечтаете бизнесменами да адвокатами стать. — Мария Петровна, зная о планах Евгении относительно будущей профессии, иронично взглянула на девушку. — Вот как уйдём мы с работы… ну как уйдём? Сами-то вряд ли. Ногами вперёд нас отсюда вынесут — и всё. Остановятся наши линии, кончится счастье. Кто ж вас кормить-то тогда будет, юристов да бизнесменов? Евгения продолжала работать на комбинате и, сама себе не веря, начала вдруг подтягивать математику и химию, которые в школе не слишком-то любила. — На фига тебе это? — удивлялась подруга Наталья, которая давно уже не работала на комбинате, но не потерялась и продолжала при каждом удобном случае перезваниваться и встречаться с Евгенией. — Ну так мало ли, — улыбалась Евгения. — Математика, Наташка, это гимнастика ума. Незаметно пролетел год. Евгения всё чаще ловила себя на мысли, что юриспруденция теперь кажется ей чем-то далёким и неинтересным. А вот комбинат, линии, запах молока — это было её, родное. И когда она в очередной раз задержалась на работе, разглядывая чертежи оборудования, её осенило: она хочет знать, как это работает изнутри, хочет создавать мороженое сама. Евгения подала документы в технический университет на специальность инженера-технолога молочной промышленности. — Спятила! — убеждённо констатировала Наталья, узнав о поступке подруги. — Мороженого переела — всё понятно. Или это тебя твоя баба Яга Васильевна с пути истинного сбила? — Нет, Наташка, не сбила, а наоборот, на правильный путь поставила, — широко улыбнулась Евгения. — А ты давай учись на юридическом, станешь хорошим специалистом. Я так и быть похлопочу, чтобы тебя на наш комбинат на работу взяли. В технический университет она поступила легко. И опыт работы на комбинате сыграл здесь немалую роль — учиться на не такой уж женской специальности было интересно и успешно. Про бабушку Евгения не забывала и при любой возможности вырывалась к ней. Встречи радовали, но и огорчали. После нескольких месяцев разлуки особенно заметно становилось, как неумолимо стареет Нина Семёновна. Старый дом тоже ветшал и словно всё глубже уходил в землю. — Ты вот что, Евгения, — сказала как-то бабушка, заметив на лице внучки растерянность. — Даже не думай меня жалеть, слышишь? Глупо это и не нужно. Каждый человек живёт свою жизнь, и отвечает за неё тоже сам, и перед людьми, и перед собой. Вот и ты живи так, как тебе хочется. Главное — честно, чтобы перед людьми не стыдно было. А я хорошо живу. А хорошо мне до тех пор, пока тебе хорошо. Всё, учись, работай, меня не забывай. Закончив серьёзный разговор шуткой, Нина Семёновна словно сняла с души Евгении тяжкий груз. Всё-таки бабушка была самым мудрым и сильным человеком на свете, по крайней мере в её жизни.