Услышав, как свекровь называет её стервой, невестка застыла у калитки. Но вскоре она ус...
Услышав, как свекровь называет её стервой, невестка застыла у калитки. Но вскоре она услышала такое, что слёзы хлынули сами собой (часть 2) Насчёт несовпадения характера внучки и деревенского уклада жизни Нина Семёновна была абсолютно права. И если буйный нрав девушка со временем, возможно, и усмирила бы, то отказаться от мечты о настоящей жизни, красивой и бурлящей событиями, было невозможно. Евгения, девица начитанная, обладала к тому же очень живым воображением и не раз рисовала себе в мечтах картины своего прекрасного будущего. Это будущее было совершенно несовместимо с её родным посёлком, затерянным в глухомани, с единственной пыльной грунтовой дорогой, по которой проезжала едва ли одна машина в час. И чем старше становилась Евгения, тем чаще она торопила время, приближая миг, когда наконец вырвется из этой опостылевшей тишины и начнёт совсем другую жизнь. Задрав нос кверху, она заявилась в большой город, изо всех сил делая вид, что её ничуть не ошеломила охватившая и стиснувшая со всех сторон суета и духота, что её не поразило равнодушие серых стен и серых лиц, окружавших её повсюду. Было трудно дышать, терпеть рядом множество людей, стиснутых стенками маршрутки, жить в комнате, пропитавшейся чужими запахами и наполненной чужими вещами. Но самый большой удар будущая звезда юриспруденции получила от судьбы как раз по самому больному месту. Евгения не прошла по конкурсу. Она долго пыталась понять, как такое вообще могло случиться. И главное, что ей теперь делать? Неужели возвращаться домой, в родную глухомань? Ну уж нет! Она, конечно, соскучилась по бабушке, но появится в родном посёлке только победительницей. Ну или, по крайней мере, тем, кто чего-то добился в жизни. Не поступила в этом году — значит, поступит в следующем. Евгения упрямо тряхнула головой и записалась на подготовительные курсы. Нужно было на что-то жить, платить за курсы, а ещё за съём крошечной комнаты, которая по размерам напоминала стенную нишу, где у них дома хранились стеклянные банки в ожидании нового урожая. Впрочем, наличие даже такого жилья следовало считать большой удачей. Давняя знакомая всё той же Нины Семёновны, много лет назад перебравшаяся в город, сдала Жене эту комнату за почти символическую плату. «Какое жильё, такая и плата», — усмехалась про себя Евгения, без труда дотягиваясь до шторы на окне, стоя при этом посередине помещения. Сама комната была длиной в несколько нешироких шагов. Впрочем, это было совершенно неважно. Просторная и удобная стильная квартира ждала её в будущем, таком ярком и успешном, окрашенном победами на юридическом поприще. А пока нужно было зарабатывать деньги. — Слушай, а пошли на молочный комбинат, — вдруг предложила Наталья, с которой они познакомились ещё при поступлении в университет. Они дружно провалились, не добрав проходных баллов, и так же дружно горевали на лавочке в университетском сквере. Грустить вдвоём было всё же веселее. К тому же обсуждать, что система с едиными экзаменами — это полная ерунда, лотерея и нисколько не отражает реальных знаний, а произошедшее — просто несправедливость, было куда приятнее, чем твердить это самой себе. Наталья и Евгения поддержали друг друга, разделили на двоих огромную пиццу и решили дружить дальше. — Ну так вот, — продолжила Наталья. — Я тут недавно объявление видела. На комбинат рабочие на сезон требуются. Работа несложная: что-то упаковывать или распаковывать. Там много дел, для которых большого ума не нужно. А платят, в общем-то, нормально. Я, когда ещё школьницей была, мы на каникулах подрабатывали, палочки для мороженого стопочками складывали. Так нам однажды за работу целый ящик мороженого выдали. Мы так объелись, что на следующий день половина с больным горлом по домам сидела. Евгения терпеливо выслушала ностальгическое воспоминание Натальи о её золотом детстве и вернула разговор в нужное русло.