Наталья, конечно, немного преувеличивала, но авторитет Евгении на работе был непререкае...
Наталья, конечно, немного преувеличивала, но авторитет Евгении на работе был непререкаемым. Во-первых, она была действительно классным специалистом-технологом, и это признавали все: от Дмитриича, древнего, как мир, рабочего из тарного цеха, до руководителей конкурирующих фирм. Те, кстати, не раз пытались её переманить к себе, обещая более высокую зарплату и другие бонусы. Во-вторых, она проработала на комбинате почти двадцать лет, пройдя путь от простой девчонки-подсобницы, подрабатывавшей по вечерам, до начальника крупнейшего цеха. Это была славная трудовая биография, которая начиналась и расцветала на глазах всего предприятия. В коллективе её любили и уважали, гордились ею, некоторые даже побаивались. Были и завистники, пытавшиеся подкопаться под неё, но их неуклюжие попытки обычно заканчивались конфузом, что только укрепляло её положение. — Вот взять, к примеру, нашу Евгению Романовну, — частенько говорил кто-нибудь из работников постарше, наставляя нерадивую молодёжь на путь истинный. — Вот с кого пример брать надо. Это ведь она сейчас начальник, а я помню её растерянной конопатой девчонкой, косичка из-под шапочки вечно торчит. Мы её за это Мышонком прозвали. А теперь, подишь ты, шествует по цеху, что твоя королева. Ничто от её начальственного взгляда не укроется. Сам главный инженер перед ней на полусогнутых прыгает. А уж про остальных и говорить нечего. В общем, от прежней Женьки только веснушки и остались. И ведь всего добилась сама, собственными руками да умом, наша Евгения Романовна. А в-третьих, и это было самое главное, Евгения действительно находилась на своём месте, занималась тем, что любила и умела делать лучше всего. У неё всегда было ощущение, будто какая-то неведомая сила с самого начала вела её к этому — к тому, чтобы стать Евгенией Романовной Громовой, высококлассным инженером-технологом молочной промышленности, начальником цеха по производству мороженого, разработчиком нескольких новых сортов любимого лакомства, которое обожали и дети, и взрослые. И это казалось удивительным, потому что в начале своей жизни Евгения была бесконечно далека от всего этого. Да и само мороженое она ела от силы пару раз в месяц, когда его всё-таки довозили до крошечного деревенского магазинчика, больше похожего на будку. Евгения родилась и выросла в небольшом посёлке, который неумолимо старел и ветшал вместе со своими жителями. В нём оставались преимущественно старики, а немногочисленная молодёжь, едва научившись думать, мечтала только об одном — поскорее и безвозвратно вырваться из этой глухомани. Евгения не была исключением из правила. Она тоже грезила о том, как вырастет, возьмёт небольшой чемодан и, замирая от смешанного страха и восторга, сядет в скрипящий на всю улицу автобус, который соединял их забытый богом и людьми медвежий угол с настоящим большим и ярким миром. Она обязательно добьётся чего-то в этой жизни. В этом Евгения была уверена твёрдо. Умом её природа, слава богу, не обделила, с внешностью тоже относительный порядок — не красавица, конечно, откровенно говоря, но и не уродина. Да и характер, как говорила бабушка, у неё скорее мужской. Во всяком случае, за упорством и решительностью дело не станет. Вот только с именем, по её мнению, не повезло. Ну что это в самом деле за имя для современной девушки? А вот отчество — да, звучное, прямо-таки королевское. Романовна. Правда, кроме фамилии и отчества, у Евгении от родителей больше ничего не осталось, даже фотографии. Отца девочки никто никогда не видел, а мать, приехавшая с животом из города, где пыталась найти своё счастье, умерла при родах. Единственным родным человеком для Евгении была её бабушка, Нина Семёновна. Она вырастила и воспитала внучку, как могла.