Например, когда главный юрисконсульт Наталья Константиновна исчезла на целых три недели...
Например, когда главный юрисконсульт Наталья Константиновна исчезла на целых три недели — неслыханная роскошь по их меркам. Правда, у Наталки, как ласково называла её Евгения, с которой они давно дружили, был действительно уважительный повод: она, наконец, вышла замуж после долгих лет ухаживаний со стороны её избранника и, что называется, загуляла по-настоящему. — Да вы что, Евгения Романовна? Какие четырнадцать дней? — возмутился директор, когда она, вдохновлённая примером подруги, написала заявление на полноценный отпуск. — Вы в своём уме? Где это видано, чтобы один из основных цехов оставался без начальника больше чем на неделю? — Но ведь Наталку вы отпустили! — попыталась надавить на жалость Евгения, хотя прекрасно понимала, что это бесполезно. — Так она женилась… то есть выходила замуж. Это же уважительная причина, — с видом человека, объясняющего очевидные вещи, возразил директор. — Нет-нет, и не смотрите на меня так. Неделя, максимум десять дней — и то при очень удачном стечении обстоятельств. И, разумеется, не сейчас, в самый разгар сезона отгрузок. В последнем Евгения даже не сомневалась. Она работала на большом молочном комбинате и отвечала за цех по производству мороженого, поэтому как никто другой знала, что такое летний сезон. Наблюдая за непрерывно гудящими линиями и бесконечным потоком грузовиков, ярко разрисованных логотипами комбината, она всякий раз поражалась, какое количество мороженого способен поглотить их относительно небольшой город за один летний день. И отчётливо понимала, что на отпуск ей остаётся рассчитывать разве что в солнечном ноябре. История Натальи навеяла Евгении шальную мысль — а что, если и ей развестись с Сергеем, а потом, для приличия, снова выйти за него замуж? Ведь, судя по всему, только это руководство сочтёт уважительной причиной для полноценного отдыха. — Жень, может, уйдёшь ты с этой проклятой работы? — в последнее время часто спрашивал муж Сергей, не подозревая о её коварных планах и глядя на неё с сочувствием. — Ну в самом деле, неужели не найдёшь себе нормальное место? С твоим-то опытом? Да тебя на любом пищевом производстве с распростёртыми объятиями примут. — Да ты что, как это уйти? Ты с ума сошёл? Вот ещё придумал! Никуда я не хочу уходить. А отпуск? Ну а что отпуск? Подумаешь! И без отпусков люди живут. Всё равно ведь ты сам никуда не поедешь, — с усмешкой отвечала она, поглядывая на притихшего мужа. Иногда она ловила себя на мысли: а что, если и впрямь уйти с комбината? Но тут же испуганно отмахивалась от этой идеи. Как это — взять и уйти? Она просто не представляет свою жизнь без этого предприятия, без шумной суеты, без вечно снующих туда-сюда людей, без бесконечных дел и забот. Да, она вымотана донельзя, но жить без всего этого просто не сможет. Только здесь, на родном комбинате, она ощущает себя по-настоящему нужной, полезной, значимой. Вспомнить хотя бы прошлогоднюю историю, когда она свалилась с сильной простудой. Из носа и глаз лилось ручьём, а кашель сотрясал её небольшое тело так сильно и оглушительно, что Сергей, недолго думая, отобрал ключи от машины, усадил её на диван и вызвал на дом участкового врача. И тут же раздался звонок от подруги Натальи. — Ну всё, Женька, мы завтра закрываемся, — насмешливо доложила она, чтобы проведать больную. — Раз ты на работу не вышла, значит, всем конец. Генеральный полдня по этажам бегает, орёт на всех, а за ним по пятам твоя замша мечется. Но всё равно ничего у них без тебя не выходит. Так что, как выздоровеешь, выйдешь и требуй прибавку — как совершенно незаменимый кадр. Я, кстати, давно говорю, что тебе недоплачивают.