— Твой отец рядом с нами лежать не будет, — заявил свёкор. Назавтра я подала на развод
— Твой отец рядом с нами лежать не будет, — заявил свёкор. Назавтра я подала на развод — Твой отец был хорошим мужиком, Дарья. Но лежать рядом с нашей семьей он не будет, — Виктор Петрович аккуратно положил серебряную ложечку на блюдце. Даша замерла. Чашка с горячим чаем так и осталась в ее руках. Горячая дужка обжигала пальцы. Она не чувствовала боли. В комнате повисла тишина. Только настенные часы отбивали ритм. — Виктор Петрович, я вас не понимаю, — медленно произнесла Даша. — Что тут не понимать? — влезла свекровь, поправляя шелковый платок на шее. — У нас родовой участок. Семейный склеп, можно сказать. — Там четыре места! — голос Даши дрогнул. — Выкупили огромную площадку. Занята только одна могила вашей бабушки. Папу негде хоронить! Городские кладбища закрыты. — Есть Северное кладбище, — спокойно парировал свёкор. — Это шестьдесят километров от города! Там болото! — Дарья, прекрати истерику, — Виктор Петрович нахмурился. — Я отдал полтора миллиона за этот участок. Там лежат академики. Генералы. Мой брат там будет лежать. А твой Николай кто? — Он мой отец, — прошептала Даша. — Он слесарь, — припечатал свёкор. — Замечательный слесарь-сантехник. Но ты представляешь, что скажет мое руководство? Что скажут люди? Рядом с элитой — могила простого работяги. Даша резко поставила чашку на стол. Чай расплескался на белоснежную скатерть. — Вы сейчас серьезно? — она перевела взгляд на мужа. Игорь сидел напротив. Он тщательно изучал узор на своих ногтях. — Игорек, скажи что-нибудь, — потребовала Даша. Игорь вздохнул. Поднял глаза. В них не было ни капли сочувствия. — Даш, ну папа отчасти прав. — В чем он прав?! — Даша сорвалась на крик. — Ну зачем Николаю Ивановичу эта помпезность? — Игорь пожал плечами. — Он простой человек был. Ему эти гранитные аллеи ни к чему. Ему бы там, среди своих… — Среди своих? В грязи на выселках?! — Даша, не смей повышать голос в моем доме, — стальным…