— Он жил на одну пенсию, — сказал муж. А я держала в руках отцовский список чужих долгов
— Он жил на одну пенсию, — сказал муж. А я держала в руках отцовский список чужих долгов Толстая синяя тетрадь с глухим стуком упала на пол. Из ее пожелтевших страниц вылетел чек на покупку зимней резины для внедорожника. Аля смотрела на ровные колонки цифр, выведенные почерком недавно умершего отца, и не могла сделать вдох. — Ты чего застыла? — раздался за спиной голос мужа. Алина медленно наклонилась за чеком. Дата: ноябрь прошлого года. Сумма: пятьдесят шесть тысяч рублей. — Дима... Папа не был банкротом. Она тяжело опустилась на старый продавленный диван. В отцовской квартире все еще пахло корвалолом и застарелой пылью. Отец умер в конце мая. Сегодня был первый раз, когда они с Димой решились разобрать вещи в его кабинете. — В смысле не был? — муж нахмурился, подходя ближе. — Он же сам говорил, что живет на одну пенсию. Мы ему коммуналку последние три года оплачивали. — Читай, — Алька протянула ему растрепанную тетрадь. Дима открыл первую страницу. Его глаза расширились. — Пятнадцатое марта. Зине на закрытие кредита. Двести тысяч. Четвертое мая. Денису на ремонт коробки передач. Восемьдесят тысяч. — Читай дальше, — голос Алины дрогнул. — Двенадцатое августа. Зине на путевку в санаторий. Сто пятьдесят тысяч. Аля закрыла лицо руками. Двенадцатое августа. Как раз тогда у мамы случился рецидив. Нужно было срочно искать четыреста тысяч на операцию. Аля плакала, умоляла отца продать старую дачу. А отец сидел на этой самой кухне, прятал глаза и говорил, что денег нет. В тот день она пошла в банк. Взяла кредит под грабительский процент. Выплачивала его три года и восемь месяцев, отказывая себе во всем. — Он содержал их, — прошептала Алина. — Все эти годы. Он содержал свою сестру и племянника. — Подожди, — Дима начал лихорадочно листать тетрадь. — Тут подбита итоговая сумма. За пять лет. — Сколько? — Три миллиона двести тысяч рублей. Воздух в комнате словно стал тяжелым. Три миллиона. За эти деньги можно было…