— Это чек секретарши, — заявил муж. В тот же вечер я сменила замки и подала на развод
— Это чек секретарши, — заявил муж. В тот же вечер я сменила замки и подала на развод Чек лежал в левом внутреннем кармане куртки. Смятый. Чуть влажный от мокрого снега. Ирина искала ключи от почтового ящика. Нашла приговор. Клиника «Семья и здоровье». 14 апреля 2026 года. УЗИ второго триместра. Пациент: Соколова А.В. Оплата: 6500 рублей. Карта лояльности Олега привязана к чеку. Пальцы задрожали. Ключи со звоном рухнули на плитку. Двадцать два года. Столько они с Олегом вместе. Ира сползла по стене. Присела на банкетку для обуви. Дышать стало тяжело. В ушах шумела кровь. Соколова. Это его новая секретарша. Девчонке двадцать шесть лет. Ирина смотрела на белую бумажку. Цифры расплывались. В голове стучала только одна мысль. Второй триместр. Это почти половина срока. В замке повернулся ключ. Ира инстинктивно сунула бумажку в свой карман. Вскочила. Схватила тряпку с батареи. Олег вошел в прихожую. Стряхнул снег с воротника. — Ирусь, я голодный как волк, — сказал муж. — Сейчас разогрею борщ, — ответила Ирина. Голос звучал ровно. Как чужой. Олег стянул ботинки. Бросил портфель на тумбочку. Пошел мыть руки. Ирина смотрела ему в спину. Широкие плечи. Знакомый свитер. Чужой человек. Она пошла на кухню. Включила газ. Поставила кастрюлю на конфорку. Руки делали все сами. Механически. Достала хлеб. Нарезала ровными ломтиками. — На выходных в Тверь поеду, — крикнул Олег из ванной. — Командировка? — спросила Ирина. — Да. Шеф отправляет на завод. Проверка. Ложь. Наглая, привычная ложь. Ира достала глубокую тарелку. Налила суп. Положила ложку сметаны. Она не стала устраивать истерику. Не швырнула тарелку ему в лицо. Это была ошибка. Но Ирина умела ждать. Вечером позвонила мать. Антонина Павловна чувствовала дочь на расстоянии. — Что у вас стряслось? — спросила мать. — Олег мне изменяет. Она беременна. В трубке повисла тяжелая тишина. Только слышалось, как Антонина мешает сахар в чашке. — Собирай его вещи, — отрезала мать. — Мам, подожди. — Что ждать, Ира? Что тут ждать?! — голос матери…