— Я пью из-за гибели Вадика, — клялся муж. Утром я дослушала то голосовое и подала на р...
— Я пью из-за гибели Вадика, — клялся муж. Утром я дослушала то голосовое и подала на развод Я подняла с ковра тяжелый телефон мужа, который он выронил из ослабевших пальцев. Экран мигнул, высвечивая открытый чат с абонентом «Вадик». Под строчкой имени горел счетчик воспроизведений одного-единственного голосового сообщения — четыреста двенадцать раз. Проблема была в одном. Вадик сгорел в своей искореженной машине на Минском шоссе еще прошлой весной. Семь месяцев мой муж каждую ночь запирался в ванной, включал воду и сидел там часами. Я варила ему успокоительные сборы, гладила по спине, умоляла сходить к психотерапевту. Я думала, Саша не может пережить потерю лучшего друга. От Саши разило дешевым коньяком. Он громко храпел, уткнувшись лицом в диванную подушку. Я выдернула из его уха беспроводной наушник, вставила в свое и нажала на треугольник воспроизведения. — Санек, всё в ажуре, — раздался в ухе веселый, с хрипотцой голос мертвого Вадика. На фоне ревел автомобильный мотор. — Твои четыре миллиона восемьсот тысяч я обналичил. Участок и дом оформил полностью на свою мать. Теперь эта твоя Леночка при разводе не получит ни одного квадратного метра. Скажешь ей, что вложился в крипту и прогорел. Пусть пакует манатки и чешет к мамочке в Рязань со своими кредитами. Голос в наушнике прервался смехом. Я перестала дышать. Пальцы сжали холодный металлический корпус телефона так, что побелели костяшки. — Оригинал расписки на твои деньги у меня в офисе, — продолжал Вадик, перекрикивая шум дороги. — Сейф под подоконником. Пароль — дата твоей свадьбы с этой клушей, плюс цифры... блядь, куда прешь на встречку! Запись оборвалась оглушительным визгом тормозов. Затем последовал влажный удар. Треск сминаемого металла. И тишина. Запись длилась сорок секунд. Сорок секунд, которые уничтожили восемь лет моего брака. Я стянула наушник. Медленно положила телефон обратно на ковер, ровно в то же место, откуда взяла. Я дважды нажала кнопку сброса на чайнике, не понимая, что вода внутри уже давно остыла. Значит, не было никакого кризиса. Не было депрессии.…