— Эти дрова уедут на помойку, — визжала невестка. Я заслонила пианино и приготовилась к...
— Эти дрова уедут на помойку, — визжала невестка. Я заслонила пианино и приготовилась к последнему уроку — Эта дрова уедут на помойку ровно в шесть! — визг невестки ударил по ушам прямо с порога. Я замерла в коридоре. Пакет с кефиром выскользнул из ослабевших пальцев. Белая лужа начала медленно расползаться по старому дубовому паркету. В просторной гостиной моей сталинки происходил настоящий погром. Рита с остервенением сбрасывала в черные мусорные мешки мои нотные тетради, альбомы с фотографиями учеников и старые афиши. — Рита, что ты делаешь?! — я бросилась вперед, пытаясь выхватить у нее из рук старинный томик нот Шопена. — Оставь немедленно! Это раритетное издание! Мой покойный муж привез его из Вены! — Антонина Васильевна, вы в своем уме? — Рита брезгливо отдернула руку, стряхивая пыль с дизайнерского спортивного костюма. — Мы через два часа освобождаем эти сто двадцать квадратных метров. Покупатели уже сделку в МФЦ зарегистрировали! Куда вы потащите эту макулатуру? В свою новую студию на окраине? Там двадцать метров общей площади! Вы этот хлам даже в туалет не запихнете! — Но это моя жизнь! — мой голос сорвался. — Я сорок лет преподавала! Я не позволю... — Ваша жизнь? — Рита зло прищурила глаза. — Ваша жизнь сейчас — это спасти единственного сына от тюрьмы! Игорь на грани! У него микроинфаркт может случиться в любую минуту! Три с половиной миллиона долга! Три с половиной, Антонина Васильевна! А вы за бумажки трясетесь? Из кухни выскочил мой сын. Игорь сутулился, прятал глаза и нервно теребил край дорогого пуловера. — Мам, ну правда, — пробормотал он, глядя в пол. — Ритуля дело говорит. Давай без истерик. Я и так на нервах. — Ты на нервах? — я задохнулась от возмущения. — Это я продала родовое гнездо! Квартиру, в которой ты вырос! Квартиру, где каждый сантиметр пропитан музыкой! Чтобы закрыть твои долги перед бандитами, с которыми ты связался из-за своих дурацких стартапов! — Это бизнес, мама! — огрызнулся…