ЛЛ

Лана Лёсина|Рассказы

Книги · 15 октября 2026 г.

Открыть канал в MAX

сь на артельный запас.

сь на артельный запас. Сокольскому пришли деньги. Евгений попросил приобрести капусту и лук для барака. Смотритель долго не соглашался. — Вы намерены содержать весь острог за счёт отца? — Пока у него есть возможность помочь. — Благотворительность тоже требует разрешения. — Почему? — Потому что тот, кто кормит людей, приобретает над ними влияние. Государственному преступнику влияние не положено. В конце концов продукты купили, но записали как приобретённые на артельные средства. Имя Евгения не должно было звучать. Он согласился. В казарме всё равно знали, откуда пришла помощь, но никто не благодарил его вслух. В ту зиму умерли трое. Один — от горячки, другой — после обвала, третий просто перестал вставать с нар. Утром его толкали, потом поняли, что он не дышит. Тело вынесли, место на нарах через два дня занял новый заключённый. Смерть на каторге не сопровождалась долгими прощаниями. Священник читал молитву, писарь делал запись, вещи умершего переходили в казённый склад или к артели. Родным сообщали через канцелярию, если адрес был известен. Евгений боялся не смерти, а исчезновения. Если меня не станет, мать получит официальную бумагу через несколько месяцев. Отец закроется в кабинете. Илья, возможно, никогда не узнает, где место моего последнего убежища», - думал Евгений. Над могилой не будет ничего, что отличало бы дворянина Сокольского от конокрада или разбойника. Сокольский впервые понял, насколько бессмысленно сохранённое дворянство. Оно защитило его спину от розог, но не могло дать воздуха в шахте, вернуть молодость или приблизить дом хотя бы на одну версту. Он не хотел такого конца. Он еще надеялся увидеть Машеньку. Пусть издали, недолго, но увидеть. Обнять родителей. Вдохнуть свободный воздух. Чем больше он об этом думал, тем становилось очевиднее, что спорить с тюремной системой бессмысленно. Просто нужно держаться и принимать всё так, как есть. Как ни странно, но к жизни заключенного Евгений привык. Даже заработал в артели авторитет. Его никто не задирал, иначе он мог отказать в написании письма. А письма уходили и приходили. Евгению приходили от Петра Константиновича Неретина. Сокольский узнал, что родители его по прежнему за границей, по причине болезни матери. Потому родители присылали письма Петру Константиновичу, а тот отсылал в тюрьму. И от Евгения известия за границу шли через Неретина. Известия приходили редко, видимо не все послания заключенному отдавали, но это было лучше, чем совсем ничего. Деньги тоже приходили. Евгений покупал чай, капусту, подсолнечное масло, лук, сало. Делился с артелью, и бедолаги барина берегли. Часть его выработки брали на себя, давали место у печи, угощали, когда сами получали посылки. Часть денег Евгений давал смотрителю. Тот к нему не придирался. И даже объяснил дальнейший порядок наказания. — У вас двадцать лет. Для такого срока первые четыре года положено прожить в тюрьме. Если поведение будет признано исправным и работы исполнять станете прилежно, вас могут перевести в разряд исправляющихся. — Что изменится? — Возможно, позволят жить не в остроге, а в помещении при заводе. Работать будете по-прежнему, состоять под надзором тоже. Позднее, если начальство сочтёт возможным, могут даже разрешить построить дом или поселиться при руднике. - Дом? - Да, вы же останетесь на поселении. - На поселении? А разве не домой? - Теперь до конца жизни ваш дом – это Сибирь. - Но такого не может быть! - Так есть. Смиритесь. Евгений от данной новости не спал три ночи. Чувствовал себя плохо. Ян Рудзкий, узнав причину расстройства, похлопал Сокольского по плечу. -Нашли о чем расстраиваться. Вы сначала эти годы проживите. А потом уж печальтесь. Для кого-то уже завтрашний день может стать последним. Не гневите Бога. Эти слова подействовали отрезвляюще. Евгений знал, что от него ничего не зависит, кроме, как немного улучшить условия выживания. Продолжение.