Когда участковый проверил Артёма по базе, оказалось, что у него уже была су.димость — г...
Когда участковый проверил Артёма по базе, оказалось, что у него уже была су.димость — гр.абёж, ус.ловный срок. О котором он матери, конечно, не рассказывал. Теперь, с новым нарушением, ему грозил ре.альный срок. Если она заявление не заберет конечно... Эту новость участковый и озвучил Артёму. Глаза сына округлились от страха — настоящего, животного. Он посмотрел на Елену Васильевну так, будто она его предала. — Всё, мать, — выдохнул он. — Ты своего добилась. Ты меня в каталажку сдать хочешь! Чтоб ты… чтоб ты подавилась своими деньгами! Чтоб тебя разорвало! — бросил он, и в этих словах не было ни любви, ни жалости — только яд. Марина, услышав про срок, побледнела и начала лихорадочно собирать вещи... ...Они уехали в тот же день. Артём не сказал больше ни слова. Только на пороге обернулся, посмотрел на Елену Васильевну — и в этом взгляде не было ничего, кроме пустоты. — Прощай, — сказал он. — Нет у тебя больше сына. Дверь захлопнулась. В квартире повисла тишина — такая густая, что казалось, её можно потрогать. Елена Васильевна медленно опустилась на стул. По щекам ее текли слёзы, но внутри не было боли — только пустота. И странное, почти стыдное чувство: облегчение... Она закрыла дверь на все замки. Посидела, собираясь с мыслями. Потом достала телефон и набрала Вику. — Вика, прости меня, — сказала Елена Васильевна, вытирая слёзы. — Я не знала. Правда не знала. Я хочу помогать тебе и детям. Если вы позволите. Буду гостинцы передавать, забирать в гости внуков. Артём ко мне больше не приедет. Он мне не сын теперь. Вика долго молчала. Потом вздохнула — и в этом вздохе было столько усталости, что Елене Васильевне стало больно. — Расскажите мне всё, пожалуйста, — попросила Вика. — С самого начала. И Елена Васильевна рассказала. Всё, что накопилось за эти месяцы, всё, что боялась произнести вслух, потому что стыдно было перед людьми, потому что любила сына, потому что надеялась, что он «просто переживает». Когда она закончила, в трубке снова повисла тишина. А потом Вика тихо сказала: — Спасибо вам, Елена Васильевна. Мы вас ждем, приезжайте.... Елена Васильевна закрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала, что сделала хоть что-то правильное.