.Ей пятьдесят два. На фабрике пахнет клеем. В столовой вечно нет вилок. В ванной — новы...
.Ей пятьдесят два. На фабрике пахнет клеем. В столовой вечно нет вилок. В ванной — новый шампунь. В постели — человек, который предал. В телефоне — чужой ребёнок, у которого нос её мужа. Марина не знает, что будет. Но знает одно... Светка все знала. Каждый день — отправляла фото. Каждый день — смотрела в глаза с экрана. Каждый день — подписывала «Копия папа». Она знала, что Марина рано или поздно увидит. Может, хотела, чтобы увидела. Может, не могла больше носить это в себе. Может, злорадствовала. Марина уже не разберёт — и не хочет разбирать. А Виктор — не злодей. Он просто слабый. Как все, кто «не удержался». Одна ночь. Одна гербера. Один ребёнок с тяжёлым взглядом... Ему нужна честность. Ему нужно говорить правду, чтобы очиститься. Ему нужно быть отцом — теперь, когда поздно, когда удобно, когда ребёнок уже умеет есть кашу и сидеть в грязи. А Марине нужна тихая кухня. Чистая тряпка на полу. Телефон, в котором нет ни одного сообщения со словом «Артём». И чтобы Оксана звонила в семь пятнадцать и говорила: «Мам, как ты?» — и она отвечала: «Нормально, доченька. Всё нормально». Но ничего уже не будет нормально. Это она тоже знает... А что делать? Этого не знает никто...