..В тот день, когда Вера рассказала ему про предложение, он замер с вилкой над салатом.
..В тот день, когда Вера рассказала ему про предложение, он замер с вилкой над салатом. — Мам, ты серьёзно? Тебе пятьдесят три, на минуточку. Она хотела сказать «и что», но вместо этого встала, начала убирать тарелки — не от обиды, а чтобы руки были заняты. — А что, после пятидесяти жизнь по графику? Понедельник — кефир, вторник — тоска, суббота — сын с контейнером? — Я не это имел в виду. Просто… Игорь — водитель. У него график, разъезды. А ты привыкла к стабильности. — К какой стабильности? К тому, что я каждый вечер сижу и слушаю, как соседи сверху двигают мебель? Или к тому, что мой начальник в бухгалтерии каждый год говорил: «Вера Николаевна, вы незаменимы», а потом урезал премию? Артём покраснел. — Прости. Я просто боюсь. Вдруг он… ну, ты понимаешь. Квартира тут хорошая. Район спокойный. — Хочешь сказать, вдруг он на квартиру нацелился? — Ну… да. Прости. Это мерзко звучит, но я обязан так думать. Я же сын. Вера села напротив, посмотрела на него долго, так, что он опустил глаза. — Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты думаешь плохо. А то, что ты вообще не думаешь, что мне может быть хорошо. Ты сразу ищешь подвох. Артём сжал губы, потом тихо сказал: — Прости. Просто я не умею по-другому. У меня в голове чек-лист: безопасность, стабильность, отсутствие рисков. — А любовь где в этом списке? Он помолчал. — Её нет. Потому что она не поддаётся планированию. На следующий день Артём приехал снова, без звонка. Вера открыла дверь и сразу поняла — что-то случилось. Он был в той же куртке, но без контейнера. — Можно я посижу? Просто посижу. Она кивнула. Он сел на диван, уставился в стену, где висела старая фотография: Вера с мужем, ещё молодые, ещё верят, что всё впереди. Муж умер пять лет назад, и с тех пор эта фотография стала для Артёма якорем: «Мама всё ещё там, в том времени». — Я вчера весь вечер сидел и думал, — сказал Артём. — И понял одну вещь. Когда папа умер, я решил, что теперь я главный. Что я должен всё контролировать. Чтобы с тобой ничего не случилось. А получается, что я просто боюсь, что если ты будешь счастлива без папы, то он… исчезнет. Как будто я предаю его. Вера подошла, села рядом, положила ладонь ему на плечо. — Он не исчезнет. Он всегда будет твоим папой. Но я — твоя мама и человек. И я тоже имею право на свою жизнь. Даже если она не вписывается в твой чек-лист. Артём кивнул, сглотнул. — Ладно. Тогда я хотя бы познакомлюсь с ним нормально. Не как проверяющий, а как твой сын. ...Игорь приехал вечером, как договаривались. Принёс не цветы и шампанское, а пирог с капустой — сам пёк, потому что «в магазине всё какое-то пластиковое». Вера смотрела на этот пирог и думала: «Вот оно. Не романтика из открыток, а жизнь. Тёплая, немного кривоватая, но настоящая». Артём вышел из кухни, где мыл руки, остановился в дверях. — Здравствуйте. Я Артём. — Привет, — Игорь протянул руку. — Игорь. Рукопожатие вышло неловким, как у подростков. Потом все трое сели за стол. Разговор не клеился. Вера ловила себя на том, что говорит слишком много и слишком быстро — про погоду, про магазин, про то, что лифт опять не работает. Потом Игорь вдруг сказал: — Артём, я понимаю, почему ты переживаешь. У меня у самого сестра. Если бы кто-то начал ухаживать за ней, я бы тоже сначала смотрел в оба. Но знаешь, в чём штука? Я не хочу заменить тебе отца. Я вообще не претендую на это место. Я хочу просто быть рядом с твоей мамой. Чтобы ей было не одиноко. Чтобы, когда у неё колено болит, кто-то просто посидел рядом. Чтобы, когда рейс, она знала — я вернусь. Артём посмотрел на него, потом на пирог, потом снова на Игоря. — Ладно, — сказал он тихо. — Давайте хотя бы попробуем...
Канал в каталоге Максиметера
1 722 подписчиков · Медиа и блоги