Ты нас наследства лишаешь🤬 — Мама! Ты серьёзно? Продаёшь квартиру? Да ты хоть понимаеш...
Ты нас наследства лишаешь🤬 — Мама! Ты серьёзно? Продаёшь квартиру? Да ты хоть понимаешь, что это не просто «метры», это наша история! Здесь наше детство прошло, здесь папа ум.ер! — голос Игоря сорвался на хриплый крик, и он резко отодвинул стул — тот царапнул пол, будто подчёркивая резкость момента. — Понимаю, — спокойно ответила Нина, не поднимая глаз от папки с документами. — И именно поэтому и продаю. Потому что история — это не стены. Это люди. А стены я больше не хочу тащить на себе. ...Они сидели на кухне панельной квартиры девятиэтажки в спальном районе. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу ползли капли, как слёзы, которые Нина себе запретила... ...Ей было пятьдесят три. Тридцать лет она прожила в этой квартире — сначала с мужем и детьми. Потом одна, потому что муж умер, а дети разлетелись учится. Потом с дочерью, сын женился и переехал. Потом вдвоем с дочкой и снова одна, потому что взрослая дочь жила своей жизнью, а Нина всё равно продолжала «держать дом» на себе... ...Игорь, её сын, приехал без звонка — как всегда, когда ему было плохо. Сегодня ему было не просто плохо — ему было страшно. Квартира, которую он привык считать «своей базой», вдруг перестала быть таковой. — Ты хочешь сказать, что всё это время ты жила ради нас, а теперь решила, что с тебя хватит? — он нервно провёл ладонью по волосам, будто хотел стряхнуть с себя эту реальность. — Я жила, чтобы вам было на что опереться, — поправила Нина. — Это не одно и то же. Дочь Кира приехала позже — с ребёнком на руках и с виноватой улыбкой, которая Нину всегда раздражала. Кира была из тех, кто, казалось, извиняется даже за то, что дышит. Ей было двадцать восемь, она работала редактором в цифровом журнале, вечно уставала и вечно чувствовала, что «не дотягивает». — Мам, ну ты хоть подожди, пока мы всё обсудим, — прошептала Кира, усаживая сына на табурет. — Нужно же обговорить все и… — Обсуждать тут нечего, — Нина закрыла папку. — Решение принято. Квартира почти продана. Дача тоже. Через месяц я улетаю в Турцию. В маленький городок у моря. Все. В комнате повисла тишина, в которой слышно было только, как булькает остывающий чайник. — Турция? — Кира моргнула, будто пыталась стряхнуть сон. — Ты серьёзно? Ты же никогда никуда не ездила дальше дачи. — Вот именно. Поэтому и еду.