Артём помолчал, потом кивнул.
Артём помолчал, потом кивнул. — Согласен на все сто! Я тоже устал. Каждый раз одно и то же. Хочется просто побыть с семьёй, а не чувствовать себя грузчиком и прорабом. Они разделили участок пополам. Перекопали свою часть, убрали листья, но теплицу и кусты оставили. Пусть это будет не их зона ответственности. В воскресенье, около часа дня, к дому подъехала машина Миши. Из неё выпорхнула Юля — в светлых кроссовках, с укладкой, будто ехала не в сад, а на фотосессию. Следом вышел Миша, уже предвкушая обед. Они пошли к беседке, но вдруг замерли. Мангал был холодным. На веранде не было ни тарелок, ни чашек. Артём качался на качелях и пил квас, а Лена сидела в шезлонге и читала детектив. — А где шашлыки? — растерянно спросила Юля, хлопая ресницами. — Мы так проголодались! Лена медленно закрыла книгу, сняла очки и посмотрела на Юлю спокойно, без злости. — Рано для шашлыков. Мы ещё не закончили. Точнее, вы не закончили. Мы вчера сделали свою часть: половину грядок, листья. Теперь ваша очередь — теплица, кусты, остальное. Инструменты в сарае. Перчатки там же. Юля нахмурилась. Лицо пошло пятнами. Она явно не ожидала такого поворота. — Да ладно вам, Лен! Давайте сначала посидим, поедим, поболтаем. Потом всё сделаем. Успеем ещё. Тут из сарая вышла Ирина Леонидовна. В руках она держала две пары перчаток. — Нет, — сказала она твёрдо. — В этот раз без вариантов. Сначала работа, потом отдых. Знаю я эту схему: сначала плотно пообедаете, потом будете болтать до вечера, а потом скажете, что уже поздно. Так не пойдёт. Миша хотел возразить, но посмотрел на маму и промолчал. Юля тоже не решилась спорить. Скоро во дворе закипела работа. Юля, в своих красивых кроссовках, топталась по мокрой земле, дёргала сорняки и вздрагивала от каждого шороха. Маникюр быстро перестал существовать, кроссовки покрылись грязью, а лицо стало красным от солнца и напряжения. Миша работал рядом, угрюмо и молча. Лена сидела в тени старой яблони, пила травяной чай и смотрела на эту картину. Внутри было странное чувство — не злорадство, а облегчения. Наконец-то все делали свою часть. С тех пор всё изменилось. Если планировалась поездка, Юля и Миша приезжали вовремя. Никаких срочных посылок, никаких авралов на работе. Времена, когда всё делали за них, прошли. Отношения между Леной и Юлей стали сдержанными, почти деловыми. Они не ссорились, но и не болтали по три часа о пустяках. Между ними появилось пространство — и Лена вдруг поняла, что ей оно нужно. Однажды вечером, когда дождь наконец закончился и в воздухе запахло мокрой травой, Артём обнял её сзади, уткнулся в плечо. — Ты изменилась, — тихо сказал он. — Я просто перестала быть удобной, — ответила Лена, прижимаясь к нему. — Это не злость. Это то, что я тоже имею право на свои силы. Он поцеловал её в висок. — Я рад. Такая ты мне нравишься. Спокойная и твёрдая. Как будто наконец-то можешь дышать. И Лена поняла: она не разрушила семью. Она просто показала, где проходит её граница. И что нарушать эту границу не позволено никому. А то, что осталось за этой границей, оказалось куда честнее прежней вежливой усталости...