Эту свою, с рыбьими глазами, не привози📌 Звонок от матери Кирилл пропустил ещё утром —...
Эту свою, с рыбьими глазами, не привози📌 Звонок от матери Кирилл пропустил ещё утром — был на планёрке. Перезвонил в обед, стоя в коридоре у окна, откуда было видно, как во двор въезжает поливальная машина. — Кирилл, ты сегодня утром даже не поздоровался, — сказала Тамара Васильевна вместо приветствия. — Здравствуй, мам, прости, заработался. — Ладно, проехали. В субботу у меня юбилей, если ты помнишь, семьдесят. Я пригласила Люду с Мишей, Клаву Павловну, соседей с Шестой линии. Все уже подтвердили. Ты приезжай, но только без этой своей... Он знал, о ком речь, но всё равно переспросил: — Какой такой «своей»? — Я тебя умоляю. Вот только не надо притворяться. Алиску эту свою. Тебе тридцать пять, а ты до сих пор не видишь очевидного: она вышла за тебя из-за дома. Из своего мухос..анска — в Москву. Нормально так взлетела девка. — Мы выплачиваем ипотеку за двушку в Щербинке. Твой дом, мам, это твой дом. При чём тут Алиса? — Значит, ждёт своего часа, — сказала она и положила трубку. Кирилл ещё минуту стоял у окна, потом убрал телефон в карман. Ладони были влажные, хотя разговор занял меньше двух минут. Вечером он заскочил в булочную, взял батон и отправился домой... Алиса сидела на кухне и заполняла табель — она работала бухгалтером в транспортной компании, удалённо, с понедельника по пятницу. Она подняла глаза, когда он вошёл, и всё поняла по лицу. — Что? Празднество без ненавистной невестки? — спросила она. — Ага. И жесткое условие: или без тебя, или можно вообще не приходить — Иди, — сказала Алиса спокойно. — Ей семьдесят. Сколько их еще осталось у нее, этих праздников.. — Но я не хочу без тебя! И вообще мне это надоело. Сколько лет это уже длится, блин... Алиса отложила ручку. На пальце у неё осталась синяя полоска от чернил. — Слушай, — сказала она, — я не хочу, чтобы ты из-за меня не поздравил собственную мать. Правда не хочу. Но и делать вид, будто всё нормально, не хочу тоже. Решай сам. — Легко тебе говорить «решай сам». — Нет, не легко, — она встала, убрала табель в ящик. — Но между вами я стоять не буду. Это не моя вой.на... Из комнаты донеслось, как Соня, их дочь, переставила что-то на полке — с грохотом, какой бывает только у четырёхлетних.