— Я не бросаю семью. Я не собираюсь переставать видеться с вами. Но у меня тоже есть жи...
— Я не бросаю семью. Я не собираюсь переставать видеться с вами. Но у меня тоже есть жизнь. И я хочу хотя бы немного пожить так, как мне хочется. Сын посмотрел на мать внимательнее. Наверное, впервые увидел в ней не только женщину, которая всегда встретит его с пирогом, выслушает жалобы и поможет советом, но и человека, которому самой чего-то не хватает. — Мам, я не хотел тебя обидеть. — Я знаю. Ты просто привык, что я всегда свободна. Он опустил глаза. — Наверное. Они помолчали. Потом сын спросил: — А можно мне как-нибудь прийти послушать, как ты играешь? Нина улыбнулась. — Можно. Только предупреждаю: пока играю я не очень хорошо. — Ничего. Я тоже не очень хорошо слушаю классику. И они оба рассмеялись. 6. Последняя мелодия для Виктора Прошло полгода. Нина научилась играть несколько несложных произведений. Иногда она ошибалась, иногда сердилась на себя, но больше не бросала занятия после первой неудачи. Она познакомилась с другими учениками. Среди них были женщины её возраста, мужчина, который всю жизнь мечтал научиться играть джаз, и пожилая учительница, впервые в жизни решившая освоить фортепиано. Они пили чай после занятий, делились историями и смеялись над собственными ошибками. Нина постепенно перестала чувствовать себя женщиной, чья жизнь закончилась вместе с мужем. Однажды преподавательница предложила ученикам устроить маленький концерт для родственников. — Никаких оценок, — предупредила она. — Просто сыграем то, что любим. Нина долго выбирала произведение. В конце концов решила сыграть ту самую мелодию, ноты которой нашла в гараже. Она не знала, сочинил ли её кто-то специально для шкатулки или Виктор просто выбрал её из старого сборника. Но теперь мелодия стала для неё особенной. В день концерта в первом ряду сидел сын с женой и внуком. Рядом с ними оставили свободное место. Нина не стала спрашивать, кто должен был там сидеть. Она села за пианино и положила руки на клавиши. Мелодия началась тихо, немного неуверенно. Потом звуки стали ровнее, теплее. И вдруг Нина почувствовала, что больше не играет для того, чтобы заслужить чьё-то одобрение. Не для мужа. Не для сына. Не для того, чтобы доказать себе, что ещё на что-то способна. Она играла, потому что любила эту музыку. Когда последние ноты стихли, зал зааплодировал. Нина подняла голову и увидела, что сын вытирает глаза. После концерта он обнял её. — Мам, я никогда не знал, что ты так умеешь. — Я и сама забыла, — ответила она. Вечером дома Нина достала письмо Виктора и положила рядом с музыкальной шкатулкой. Она не перестала любить мужа. Не забыла хорошие годы, его заботу, их общую жизнь. Но теперь она понимала: любовь не делает человека всеведущим. Иногда тот, кто живёт рядом десятилетиями, так и не узнаёт, чего на самом деле хочет близкий человек. И иногда понимание приходит слишком поздно. Нина не могла изменить прошлое. Не могла вернуть годы, когда боялась попросить для себя хотя бы немного времени. Но у неё оставалось настоящее. И теперь она собиралась прожить его не только как чья-то жена, мать или бабушка. А как Нина. Женщина, которая наконец-то снова услышала собственную мелодию.