Алкашка
Алкашка В 1985 году, в конце августа в деревню приехала новая жиличка. Никто её не ждал. Никто не знал. Просто однажды утром баба Нюра, почтальонша, возвращаясь с сумкой через плечо от автобусной остановки, увидела, как из рейсового «пазика», что ходил до райцентра три раза в день, вышла женщина в сером пальто не по погоде, с одной-единственной сумкой в руке. Женщина постояла, огляделась, будто прикидывая, туда ли её занесла судьба, и медленно пошла по улице, глядя себе под ноги. Баба Нюра потом рассказывала на лавочке у колодца, что лицо у приезжей было такое, будто она только что с похорон, а глаза — как у человека, который давно не спит. Так в деревне появилась Светлана. Дом ей продала Виктория — та самая Виктория, что жила на краю, у оврага, с мужем-трактористом и двумя сыновьями. Дом стоял пустой с позапрошлой зимы, когда умерла её тётка, одинокая старуха, и Виктория, будучи женщиной расторопной и жалостливой, взялась присматривать за ним, чтобы не развалился. А тут вдруг вспомнила: есть на свете человек, которому крыша над головой нужнее, чем ей лишние хлопоты. Она позвонила из сельсовета — телефон там стоял, и по нему можно было дозвониться в город, если долго крутить ручку и просить барышню на коммутаторе. Дозвонилась. Сказала всего несколько слов. И через неделю Светлана приехала. Сначала деревня не поняла. Ну, приехала и приехала — мало ли кто переезжает. Но прошло несколько дней, и стало ясно: женщина эта живёт странно. Не знакомится ни с кем. На колодец ходит либо рано утром, либо поздно вечером, когда бабы уже разошлись. В магазин — раз в неделю, и покупает не крупу с молоком, а вино. Красное, портвейн, в бутылках с жестяными крышками. Берёт по три, по четыре. Продавщица Зинка сначала думала — для гостей. Потом пригляделась: какие гости, если она одна в доме, как перст. К концу сентября деревня постановила: алкашка...