Здесь тебе не Москва!
Здесь тебе не Москва! В 1978 году зима в Сибири выдалась лютая, глухая, с ветрами, которые прошивали любое пальто насквозь, до самых костей. Татьяна сошла на перрон небольшого промышленного городка под Новосибирском, когда сумерки уже густо ложились на заснеженные крыши приземистых вокзальных построек. Мороз ударил в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Она торопливо натянула на голову пуховый платок — единственную по-настоящему тёплую вещь, которую успела схватить из дома. Тяжёлый дерматиновый чемодан оттягивал руку. Вокруг суетились люди в валенках и тяжёлых тулупах, скрипел под ногами промёрзший снег, пахло угольным дымом и какой-то тревожной, огромной пустотой. Татьяна стояла посреди чужого перрона и пыталась осознать, что пути назад нет. Всё решилось в один день. Ещё неделю назад она была замужней женщиной, учителем математики в хорошей московской школе, хозяйкой уютной квартиры. А потом соседка по лестничной клетке, работавшая на том же заводе, что и её Володя, зашла одолжить соли. Зашла, отвела глаза, помяла край передника и тихо, скороговоркой вывалила правду. Володя изменяет. Давно. И не с кем-нибудь, а с Ниной Петровной из бухгалтерии, женщиной грузной, с тяжёлым взглядом, которая была старше Володи лет на пятнадцать. Внутри просто всё заледенело, покрылось толстой, глухой коркой. Она не стала ждать мужа с работы, не стала устраивать сцен, требовать объяснений. Гордость, острая и безжалостная, не позволила ей делить своего мужчину с другой, выслушивать жалкие оправдания. Пока его не было, она побросала в чемодан самые необходимые вещи, забежала в школу, написала заявление на расчёт одним днём, сославшись на срочный отъезд по семейным обстоятельствам, и купила билет на первый попавшийся поезд, уходивший далеко на восток. Дорога от вокзала до РОНО, а затем до единственной в районе школы заняла немного времени, но Татьяна успела промёрзнуть до дрожи. Директриса, немолодая женщина с усталым, изрезанным морщинами лицом, долго изучала её документы. Математик им был не нужен, а вот учитель начальных классов требовался позарез — прежняя ушла в декрет. Татьяна согласилась не раздумывая. Ей было всё равно, какие предметы вести, лишь бы скорее получить крышу над головой и спрятаться от колючего внимания чужих людей. Ей выписали направление в общежитие для молодых специалистов и рабочих завода. На вахте сидела комендантша — грузная женщина с тяжёлым, цепким взглядом из-под пуховой шали. Зинаида Петровна. Она молча, с нескрываемым подозрением изучила бумажку с печатью, затем окинула взглядом тонкое московское пальто Татьяны, её модные сапожки, совершенно не годившиеся для сибирской зимы, и недовольно поджала губы.