Бензин
Бензин В 1966 году на Ставрополье выдалась такая жара, что пшеница осыпалась на корню. Хлеборобы спешили убрать урожай, пока зерно не легло в землю, и уборочная шла почти без перерывов. Пыль висела над полями жёлтым маревом, а в кабинах грузовиков можно было печь яйца. Алексей Петрович Ткачук крутил баранку колхозного «газона» уже пятнадцатый год. Был он мужиком жилистым, молчаливым, с навеки въевшимся в ладони мазутом и глубокими залысинами, которые прятал под выгоревшей кепкой. Руки у него пахли бензином даже после бани — так глубоко топливо впиталось в кожу, что хоть ножом соскребай. Жена Галина шутила горько: «Ты, Лёша, не мужик, а бензоколонка». Шутка была с двойным дном, но об этом позже. У Алексея Петровича была схема. Не от хорошей жизни — от безысходности. Когда он ехал на загрузку зерном под комбайн, то заправлял полный бак, взвешивался на весах, а потом заезжал в ближайшую лесополосу и сливал почти весь бензин в старый овраг. Почти триста килограммов топлива уходило в сухую, потрескавшуюся землю. Потом загружался зерном — и разницу в весе отсыпал в мешки. Прятал тут же, в кустах, а ночью с кумом Ефимом забирал...