Подниматель пингвинов.
Подниматель пингвинов. Было это в 1972 году. Ледяной купол Антарктиды дышал стужей. Ветер гнал по насту колючую поземку, закручивая ее в маленькие смерчи у подножия оранжевых балков полярной станции «Восток-72». Солнце висело низко, но не садилось — стоял полярный день, и время здесь измеряли не светилами, а стрелками ручных часов, по которым Владимир Иванович Снегирев три раза в сутки делал обход. Ему было пятьдесят три. Ладони — как наждак, лицо — дубленая кожа, прошитая трещинками от многолетней работы на морозе. В личном деле значилось: «техник-метеоролог», но все на станции знали его настоящую должность. Подниматель пингвинов. Звучало по-дурацки, но без него — никак. Снегирев помнил, как пятнадцать лет назад молодого биолога Колю Завьялова чуть удар не хватил, когда он увидел, что происходит с императорскими пингвинами во время пролета «Аннушки». Самолет заходил на бреющем, сбрасывал контейнеры с провизией и медикаментами, а многотысячная колония пингвинов, задрав головы, провожала его взглядом. Птицы запрокидывали головы все выше, выше — и теряли равновесие. Падали на спину. А встать с короткими лапами и неуклюжим телом на скользком льду не могли. Барахтались, сучили лапами в воздухе, но подняться — никак...