Родные чужие, чужие родные.
Родные чужие, чужие родные. Вера никогда не любила семейные альбомы. Тяжелые, с картонными страницами, переложенными полупрозрачной бумагой, они пахли пылью и чем-то сладковатым — то ли клеем, то ли временем. Но в тот вечер она сидела на полу в гостиной, скрестив ноги, и перебирала фотографии одну за другой. Ей нужно было найти снимок для паспорта — обычное дело, но руки сами вытаскивали из конвертов чужие лица, застревая на тех, где они были вместе. Вот Артем, девять лет. Стоит на фоне школьной линейки, гладиолусы в руке, пиджак велик, рукава подвернуты. Вера тогда еще не родилась. Вот они вдвоем. Ему тринадцать, ей четыре. Он держит ее за руку на дачной веранде, она в панамке, смеется, глядя не в камеру, а на него. Вот ему шестнадцать. Уже не мальчик — подросток с острыми скулами и взглядом, от которого у Веры и сейчас, спустя годы, сжималось что-то внутри. Она провела пальцем по пластиковой обложке, защищавшей снимок. В тот год все и началось. Мать называла их погодками. Так проще — разница в четыре года не бросалась в глаза, когда Артем задерживался в росте, а Вера, наоборот, вытягивалась раньше сверстниц. Чужие люди часто принимали их за близнецов, и Вера помнила, как ее забавляла эта ошибка. Они действительно были похожи — тот же разрез глаз, та же линия подбородка, та же манера наклонять голову, когда слушаешь. Только теперь Вера знала, что это была случайность. Игра природы. Совпадение...