Ну что, дорогие мои, садитесь поудобнее, расправьте плечи, отключите телефоны. Сегодня ...
Ну что, дорогие мои, садитесь поудобнее, расправьте плечи, отключите телефоны. Сегодня я хочу поговорить с вами о великом и ужасном, о загадочном и непонятном. О папайе. Вы думаете, я шучу? Ничуть. Папайя — это не просто фрукт. Это, я вам скажу, диагноз. Причём диагноз всемирного масштаба. Давайте разберёмся, что мы знаем о папайе? Мы знаем, что она зелёная снаружи, оранжевая внутри, а по вкусу… Ну, честно говоря, если вы съели папайю и сказали «вкусно», то вы либо врете, либо у вас в детстве отобрали все вкусовые рецепторы и выдали компенсацию в виде манго. Потому что папайя на вкус — это как если бы дыня поссорилась с тыквой, а потом их помирили, но без любви. Вот скажите мне, кто первый попробовал папайю? Он что, сидел в джунглях и думал: «О, жёлтенькое, о, мягенькое. А давайте-ка я это сожру, а то вдруг ядовитое?» Нет, я понимаю, когда пробовали кокос. Стукнул по нему, услышал «бум», внутри вода. Логика есть. А папайя? Она пахнет так, как будто кто-то протёр полы тряпкой, на которую предварительно вылили сок из помойного ведра. И при этом говорят: «Это деликатес! Богат ферментами!» А вы знаете, что из папайи делают папаин? Это такой фермент, которым размягчают мясо. То есть, вы покупаете кусок говядины, который похож на подмётку от армейского ботинка, заворачиваете его в листья папайи, и через час у вас — филе-миньон. А теперь представьте: вы пришли в ресторан, заказали стейк средней прожарки. Официант приносит вам розовое мясо, вы его режете, оно тает во рту. И вы спрашиваете: «Слушайте, а что тут за маринад такой волшебный?» А вам отвечают: «О, это папайя, сэр!» И вы сразу думаете: «Боже, я ем мясо, которое уже переварили до меня!» Это же антропологический ужас. Мы едим не говядину, мы едим результат пищеварения какого-то дерева. И вот это везде! Маркетологи учуяли, что на слове «папайя» можно делать деньги. Они начали пихать её во всё: «Шампунь с экстрактом папайи!» Зачем? Чтобы ваша голова выглядела как потёртая подошва? «Крем с папайей для сияния кожи» — вы что, хотите, чтобы ваша кожа стала похожа на ту самую дыню-тыкву? «Зубная паста с папайей»! Отлично. Теперь ваши зубы будут оранжевыми, и при этом они будут отбеливать ваш язык своим запахом. Но самое интересное — это то, как папайю подают. Вы идёте на рынок. Там лежат горы манго — жёлтые, красные, зелёные, все пахнут раем. Рядом ананасы — один вид вызывает слюноотделение. А с краю, скромно так, лежит папайя. Продавец — хитрый такой узбекский еврей-индус, не поймёшь кто — говорит: «Бери, дарагой, самый слаткий фрукт!» Вы спрашиваете: «А на что похоже?» Он отвечает: «На манго!» Врёт. Нагло врёт. Манго сладкое, манго сочное. Папайя — это сухая губка с ароматом прелой листвы. Вы покупаете, приходите домой, режете, пробуете. И понимаете: вы только что заплатили деньги за то, чтобы съесть мокрую газету, которую предварительно пожевал бегемот. А теперь о самом смешном. О семечках. Внутри папайи — чёрные шарики, которые липнут к стенкам. Если вы видели икру, но из пластилина — вот это оно. И главное, эти семечки не выбрасывают! Их нужно сушить, молоть и добавлять в специи, потому что они заменяют чёрный перец! Вы серьёзно? Я могу просто поперчить и не фантазировать, что ем ягоды. И при этом, дорогие мои, весь Запад сходит с ума от папайи. В Лондоне, в Париже, в Нью-Йорке — она считается суперфудом. «Панга энзимс бросает вызов старению!» Да плевать она бросает вызов. Вы просто попробуйте её после нормальной груши. У вас язык выпадет от обиды. Азиаты её жарят, как овощ. Зелёную папайю трут на тёрке и делают салат «сом там» в Таиланде. Выглядит это как лапша, окунутая в адский соус. И они едят это и говорят: «Острая! Острая!» А на самом деле они просто маскируют вкус папайи перцем чили, потому что сам фрукт есть невозможно. Раньше, ещё в СССР, у нас был дефицит. Мы мечтали об ананасах и бананах. А сейчас прилавки ломятся от экзотики, и вот это счастье. Счастье зелёного цвета, которое недозревшим нельзя есть категорически.