Когда я только начинала использовать в работе разные сенсорные приёмы,
Когда я только начинала использовать в работе разные сенсорные приёмы, у меня, как и у многих моих коллег, довольно быстро сложилась удобная схема объяснения происходящего. Например, клиенту плохо давался наклон или присед, я предлагала ему покатать мячик стопой, после чего мы повторяли движение. Если амплитуда увеличивалась или субъективно двигаться становилось легче, объяснение казалось вполне очевидным: мы дали дополнительную сенсорную стимуляцию и улучшили проприоцепцию. На тот момент эта логика выглядела для меня убедительно. Воздействие есть, изменение после него видно, нейрофизиологический механизм звучит правдоподобно. Что ещё нужно порядочному тренеру для счастья? Сомнения закрались позже, когда я стала внимательнее разделять наблюдаемый эффект и его объяснение. Что конкретно в такой пробе позволяет мне сделать вывод, что улучшилась именно проприоцепция? Пока человек эмфээрил стопу, мы изменили механическую стимуляцию тканей, дали довольно яркий сенсорный сигнал, направили внимание на определённую часть тела, сделали паузу между попытками и затем повторно предъявили уже знакомую двигательную задачу. Могло измениться много чего, вплоть до психологии клиента, потому что после всех своих "страданий" ко второй попытке он уже вполне имел право ожидать какого-нибудь улучшения. После разнообразного шаманства движение может стать и действительно часто становится другим. Это полезное наблюдение, но само по себе оно ещё ничего не говорит о том, почему получился такой результат. Надолго ли он с нами случился? И можем ли мы им управлять так, чтобы получать воспроизводимый, а в идеале ещё и "дозозависимый" эффект? Собственно, здесь для меня в своё время и началась самая интересная часть работы с нервной системой. Не с поиска нового способа что-нибудь активировать или простимулировать, а с попытки аккуратнее сформулировать, что именно я увидела, какие объяснения возможны и что из этого вообще можно проверить доступными мне средствами. Если после какого-то воздействия человек начинает приседать глубже, мы можем достаточно уверенно сказать: мы создали условия, в которых изменился результат выполнения задачи. После чего можем продолжить свои исследования: – Сохранится ли эффект через несколько минут? – Возникнет ли он после воздействия другого типа? – Что произойдёт при изменении вербальной инструкции, площади опоры, скорости или внешнего ориентира? – Получится ли перенести найденное решение на более прикладную, бытовую, рабочую или спортивную задачу, ради которой мы вообще начали экспериментировать? – Повторится ли эффект на следующей тренировке? На самом деле такая реакция на изменение условий возникает в нашей работе буквально при каждом обучении новому движению. Клиент может после многих вербальных и кинестетических подсказок так и не найти нужную траекторию, а после появления другого стимула, например внешнего зрительного ориентира, внезапно начать выполнять задачу гораздо увереннее. Соблазн немедленно объяснить, что именно мы «исправили», велик, но пока достоверно известно лишь одно: в других условиях человек организовал движение иначе. И это не такой уж грустно-бедный вывод. Его вполне достаточно, чтобы тренер продолжил делать свою работу осмысленно. Можно постепенно менять условия, уменьшать объём внешней помощи, использовать другой тип обратной связи и наблюдать, насколько устойчиво сохраняется найденное клиентом двигательное решение. Устойчивый навык от разовой удачи после рандомного стимула как раз и отличается ответом на вопрос: способен ли человек воспроизвести движение самостоятельно и автоматически, быстро адаптироваться к новым условиям и использовать его в нужный момент. Продолжение 👇