— Я законная жена, у меня тут прописка. Назавтра я подал в суд на родного отца
— Я законная жена, у меня тут прописка. Назавтра я подал в суд на родного отца — Убери руки от шкафа, — Максим шагнул через порог. В прихожей стояли три черных мусорных пакета. Инна держала четвертый. Она методично скидывала туда зимние куртки его покойной матери. — Ой, явился, — Инна даже не вздрогнула. Она скомкала кашемировое пальто. — Я сказал, вытащи это немедленно, — Максим наступил ботинком на край пакета. — А то что? — Инна усмехнулась. Она поправила дешевую синтетическую блузку. — Я тут теперь живу. Толик разрешил порядок навести. Максим почувствовал холод в груди. Он посмотрел на эту женщину. Ей было тридцать два. Возраст самого Максима. — Мой отец не мог никого сюда пустить. Без моего согласия. — А я не кто-нибудь, — она растянула губы в улыбке. — Я его законная жена. И у меня тут прописка. Максим молча отодвинул ее плечом. Он заглянул в пакет. На дне лежали старые фотоальбомы. — Где отец? — тихо спросил он. — В магазин ушел. За вином, — Инна скрестила руки на груди. — Мы отмечаем. Учись стучаться, Максимка. Щелкнул замок входной двери. На пороге появился Анатолий. В руках он держал звенящий пакет. — О, Макс, ты уже с работы? — отец отвел взгляд. Он нервно стянул ботинки. — Ты кого в дом притащил? — Максим не сводил с отца глаз. — Выбирай выражения! — Анатолий попытался выпрямиться. — Инночка моя супруга. Мы расписались в пятницу. — И ты ее здесь прописал? В маминой квартире? — Это и моя квартира тоже! — голос отца сорвался на визг. — Я имею право! Максим шагнул к отцу. Анатолий инстинктивно вжался в стену. — Мы собственники в равных долях, — чеканил Максим. — Без моей подписи паспортный стол бы тебя послал. — А он договор дарения оформил, — встряла Инна. Она победно достала из кармана сложенный лист. — Теперь у меня тут одна двадцатая доля. Максим вырвал бумагу. Глаза…