— Я не хотел пугать тебя болезнью до свадьбы, — заявил муж. Через час я собрала вещи и ...
— Я не хотел пугать тебя болезнью до свадьбы, — заявил муж. Через час я собрала вещи и подала на развод Я с трудом дернула заедающую молнию на старом чехле для сноуборда. Матвей просил достать зимние вещи. Внутри чехла что-то глухо хрустнуло. Жесткий пластик. Я просунула руку глубже и нащупала плотную пластиковую папку, перетянутую аптечной резинкой. Внутри лежала пачка плотных листов и несколько коробок с ампулами. Я поднесла лист к свету из окна. Пахло типографской краской и залежалой пылью. «Медицинский центр неврологии. Пациент: Крылов Матвей Сергеевич. Диагноз: Рассеянный склероз, первично-прогрессирующее течение. Дата: 14 августа прошлого года». Мой палец дважды провел по синей печати. Август прошлого года. За пять месяцев до нашей свадьбы. За семь месяцев до того, как я продала свою добрачную студию в спальном районе. В коридоре скрипнула половица. Матвей зашел в комнату, жуя яблоко. На нем была растянутая серая футболка. — Нашла куртку? — спросил он с набитым ртом. — Нашла, — я медленно поднялась с колен, держа папку двумя руками. — Вот это нашла. Он перестал жевать. Яблоко застыло в миллиметре от его губ. Я видела, как дернулся его кадык. Он медленно опустил руку. — Лена, отдай это мне, — тихо произнес он, делая шаг вперед. — Что это, Матвей? — мой голос звучал сухо и чужожи. — Какого черта тут написано? — Я все объясню. — Объясни! — я швырнула папку на кровать. Листы разлетелись по покрывалу. — Август прошлого года! Ты знал до свадьбы? — Да, — он бросил яблоко на тумбочку. — Знал. Я шагнула назад, пока не уперлась спиной в холодное стекло окна. В голове не было никаких мыслей, только монотонный гул. — И ты молчал? — я вцепилась пальцами в подоконник. — Мы планировали детей. Мы продали мою квартиру, чтобы купить эту двушку. Ты клялся в ЗАГСе, что у нас впереди долгая жизнь! — А что мне было делать?! — сорвался он на крик. — Сказать тебе правду? Ты бы сбежала! Кому нужен…