— Твоя мать нищебродка, удали её номер, — заявил свёкор. В тот же вечер я собрала вещи ...
— Твоя мать нищебродка, удали её номер, — заявил свёкор. В тот же вечер я собрала вещи и бросила его сына — Удали её номер. Я взял детализацию у твоего оператора, — Виктор Петрович брезгливо бросил на кухонный стол смятые листы формата А4. Оля замерла с влажной губкой в руке. — Это моя мать, — тихо ответила она. — Твоя мать — нищебродка и приживалка, — чеканил свёкор, нависая над столом. — Она тянет из тебя деньги. И тянет их из моего кармана. — Я перевела ей свои отпускные! Сто сорок тысяч рублей. — В этой квартире нет твоих денег! — кулак Виктора Петровича ударил по столешнице. Чашки жалобно звякнули. Оля обернулась к мужу. Денис сидел на табуретке. Он тщательно изучал узор на линолеуме. — Денис, — позвала Оля. — Скажи ему. — Оль, ну папа отчасти прав, — пробормотал муж, не поднимая глаз. — Марина Эдуардовна постоянно ноет. Ты потом нервная. Нам этот негатив не нужен. — Негатив? Она ногу сломала в марте. Ей нужна была сиделка! — Это её проблемы, — отрезал свёкор. — Она неудачница. Развелась, живёт в хрущевке. И тебя учит быть такой же независимой. Я этого в семье сына не потерплю. — Вы не имеете права, — голос Оли сорвался на шёпот. — Имею, — Виктор Петрович ухмыльнулся. — Квартира моя. Машина моя. Бизнес, где Дениска штаны просиживает, тоже мой. Так что телефон сюда. Живо. Оля прижала мобильный к груди. — Нет. Денис вскочил. Он подошел вплотную. В его глазах стоял животный страх. Страх перед отцом. — Оля, отдай телефон, — процедил Денис. — Не беси отца. Ты же знаешь, чем это кончится. Она смотрела на мужа. Пять лет брака. Пять лет уступок. Сначала свёкор запретил им заводить собаку. Потом настоял на увольнении Оли из банка. Теперь он добрался до матери. Она молча разблокировала экран. Виктор Петрович вырвал аппарат из её рук. Он нажал пару кнопок. — Контакт заблокирован, — свёкор швырнул телефон на диван. —…