— Моё дело — вдохновлять! — Сколько мужчин ты вдохновила до меня?
— Моё дело — вдохновлять! — Сколько мужчин ты вдохновила до меня? — Моё дело — вдохновлять! — звонко выкрикнула Алина. Белая икеевская тарелка с глухим стуком ударилась о край кухонного стола, отскочила и с хрустом разлетелась на сером кафеле. Осколки брызнули в разные стороны, один из них проехал по полу и остановился у моего левого кроссовка. Я сидел на табуретке, опираясь локтями о столешницу, и смотрел на эти белые куски керамики. Два года. Ровно два года я наблюдал, как её неукротимая «женская энергия» разносит мою спокойную жизнь в щепки. Два года я пытался быть для неё каменной стеной, надежным тылом, настоящим мужчиной, который снисходительно улыбается в ответ на любые капризы. Алина стояла посреди кухни, тяжело дыша. Её лицо покраснело, руки были сжаты в кулаки. Она искренне верила, что в этот момент выглядит эффектно, как героиня драматического фильма. Что её эмоции — это топливо для моих будущих свершений. — Сколько мужчин ты уже вдохновила до меня? — тихо спросил я, не поднимая на неё глаз. Она осеклась. Рот слегка приоткрылся. Вся её показная спесь на секунду испарилась, обнажив растерянность. Никто и никогда не сбивал её с заученного сценария. Я медленно наклонился, поднял самый крупный, острый осколок тарелки и сунул его в карман своих домашних брюк. Ткань натянулась. Я чувствовал, как острый край упирается мне прямо в бедро. ⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱ Прошлой осенью мы возвращались из «Пятёрочки». Моросил мелкий, противный дождь. Я нес два тяжелых пакета, в которых лежали пельмени, картошка, молоко и кусок сыра. Моя зарплата тогда едва перевалила за сто двадцать тысяч, из которых шестьдесят пять уходили на аренду этой московской однушки. Алина шла рядом, укрываясь под моим зонтом, и крепко держала меня под руку. От неё пахло чем-то сладким и дорогим. — Паш, я же правда хочу, чтобы ты приходил домой и отдыхал душой, — говорила она мягко, заглядывая мне в глаза. — Чтобы мы не утонули в бытовухе, как…