— Я не чувствую ног, — прошептала я. Я забыла про гордость и набрала номер бывшего мужа
— Я не чувствую ног, — прошептала я. Я забыла про гордость и набрала номер бывшего мужа Входящий звонок: Макс. 02:14 ночи. Время ожидания ответа: 40 секунд. — Ты серьезно звонишь мне посреди ночи? — голос в трубке был хриплым и недовольным. — Я не чувствую ног, Макс. Тишина на другом конце провода длилась ровно три секунды. — А твоя хваленая независимость скорую вызвать не может? — наконец выдал бывший муж. Я лежала на холодном кафеле в ванной. Боль в пояснице была такой, словно туда вбили раскаленный гвоздь. Грыжа, которую я игнорировала последние четыре месяца, решила лопнуть именно этой ночью. Телефона в ванной не было. Я ползла до спальни на одних руках сорок минут. — Дверь заперта, — прошептала я, чувствуя вкус крови от прокушенной губы. — Ключ только у тебя. Я не смогу доползти, чтобы открыть врачам. Я оставила Максу комплект ключей два года назад, когда мы разводились. На всякий случай. На случай пожара или потопа. На случай вот такой ночи. — Жди, — коротко бросил он и отключился. Он приехал через час. Повернул ключ в замке, громко хлопнул входной дверью. Включил верхний свет в коридоре. Шаги звучали тяжело, по-хозяйски. Максим остановился на пороге спальни. В нос ударил запах дешевого табака и мятной жвачки. Он стоял в домашних трениках, с растрепанными волосами и смотрел на меня сверху вниз. — Ну что, доработалась, Полина? — медленно произнес он. — Ради этого стоило разваливать семью? Чтобы валяться на полу в пустой квартире? — Вызови скорую, — выдохнула я. — Я уже позвонил. Сказали, ждите. Бригад нет. Он прошел мимо меня. Открыл шкаф, достал плед и небрежно кинул на меня. — А я говорил тебе, Полька. Баба одна долго не протянет. Твои феминистические подружки где сейчас? Почему им не звонишь? Я зажмурилась. Слезы покатились по щекам, смешиваясь с потом. — Пожалуйста, Макс. Не сейчас. Он присел на корточки. В его глазах не было жалости. Там светилось холодное торжество. Торжество…