— Я продал твой дом ради бизнеса брата, — заявил отец. В тот же вечер я заблокировала н...
— Я продал твой дом ради бизнеса брата, — заявил отец. В тот же вечер я заблокировала номера всей родни — Вы кто такие и какого черта ломаете мой замок?! — закричала Даша, роняя на бетонное крыльцо тяжелый пакет с рулонными шторами. Двое мужчин обернулись. Один, в заляпанной краской спецовке, равнодушно сплюнул в траву. Второй выключил шуруповерт. — Собственники, — буркнул он, вытирая пот со лба. — Вчера ключи забрали. А вы кто, соседка? — Какая соседка?! — Даша почувствовала, как к горлу подступает ледяной ком. — Это мой дом! Я здесь ремонт делаю! Мужик тяжело вздохнул, полез в карман куртки и достал сложенный вдвое лист бумаги. — Девушка, не скандальте. Вот выписка из ЕГРН. Прежний собственник — Николай Смирнов. Нынешний — я. Сделка через МФЦ прошла. Даша уставилась на черные буквы. В ушах зазвенело. Николай Смирнов — это её отец. Дом принадлежал бабушке. Перед смертью она ясно сказала при всех: «Участок и стены — Дашке. Ей нужнее». Но оформлять завещание не стала. Отец вступил в наследство по закону. — Пап, не переживай, оформим потом дарственную, — говорила она тогда отцу. И он кивал. Соглашался. Четыре года Даша вкладывала в эти семьдесят четыре квадратных метра каждую копейку. Она трясущимися руками достала телефон и набрала номер отца. Гудки тянулись невыносимо долго. — Алло, Даш? — голос отца звучал глухо и напряженно. — Папа, что происходит?! — сорвалась она на визг. — У меня на крыльце какие-то мужики! Они говорят, что купили дом! В трубке повисла тяжелая пауза. — Даша, не ори, — жестко отрезал отец. — Приезжай к нам. Разговор есть. И да, я его продал. Жду тебя. Мама корвалол пьет, не доводи мать. — 14:12 В глазах потемнело, а пакет со шторами так и остался лежать в пыли у чужого порога. В родительской квартире пахло старыми вещами, валерьянкой и разогретым супом. Даша влетела на кухню, даже не сняв обувь. За столом сидели все. Мама вытирала слезы бумажной салфеткой. Отец курил…