— Разводись, зачем тебе жена-калека. В тот же день я собрала вещи и подала на развод
— Разводись, зачем тебе жена-калека. В тот же день я собрала вещи и подала на развод Я толкнула дверь кухни здоровым бедром и замерла. — Сдавай её матери, Деня. И разводитесь немедленно. Голос свёкра звучал ровно. Как на планерке. — Пап, ну подожди, она же еще на костылях... — Зачем тебе эта обуза? — перебил Николай Петрович. — Ты молодой мужик. Тебе двадцать девять. Найдешь нормальную, здоровую. А эта теперь на всю жизнь калека. Костыль громко стукнул о плитку. Они обернулись синхронно. Денис побледнел. Свёкор даже не моргнул. — О, Катерина проснулась, — хмыкнул Николай. — Чайник ставить? Я молча доковыляла до стола. Вытянула больную ногу. В ней стояли четыре титановых штыря. Авария случилась четырнадцать месяцев назад. Пьяный водитель влетел в наше такси на перекрестке. — Доброе утро, — сказала я сухо. — Обсуждаете мой срок годности? — Мы обсуждаем реальность, Катя, — Николай Петрович сел напротив. — Давай без истерик. Ты теперь инвалид второй группы. — Папа, прекрати, — Денис нервно дернул плечом. — Заткнись, Деня, — рявкнул отец. — Я правду говорю. Катька, ты умная баба. Сама всё понимаешь. Реабилитация сжирает сто восемьдесят тысяч каждый месяц. Деня тянет эту лямку, но он надорвется. Я посмотрела на мужа. Мой милый Дениска. Мы женаты шесть лет. Из них последний год он всё чаще ночевал в другой комнате. — И что предлагаете? — я сложила руки на столе. — Развод и девичья фамилия, — легко ответил свёкор. — Квартира куплена в браке. Но первый взнос давал я. Два миллиона рублей. Поэтому продаете, мою долю возвращаете, остатки пилите. — Я не поеду к матери в Саратов, — отрезала я. — У меня здесь работа. — На удаленке можно и из Саратова кнопки жать, — усмехнулся Николай. — Зачем тебе Москва? По лестницам тут скакать? — Деня, — я перевела взгляд на мужа. — Ты тоже так считаешь? Денис опустил глаза. Стал ковырять ногтем скатерть. — Катюш... ну мы…